Таня отрицательно тряхнула мокрыми волосами:
– Нет, нет, меня может вырвать. У меня уже все это питье и жратва вот здесь! – она провела указательным пальцем чуть ниже подбородка.
– Выпей, – уже несколько строже приказал майор Кудин.
Девушка не могла ослушаться, ведь она прекрасно помнила наказ Борщева: не только ни на шаг не отходить от майора, но и беспрекословно выполнять все его желания. Давясь и дважды поперхнувшись Таня все-таки осушила стакан. Голова тут же закружилась комната поплыла перед глазами.
– Ой, я совсем пьяная! До этого я пила только водку.
– Если бы ты сказала, я налил бы тебе водки. Ну ладно, водку я выпью сам, это мне не повредит, а лишь придаст прыти.
Таня хмыкнула и натянула простыню на голову.
А Кудин взял стакан, налитый до краев, и подойдя к окну, медленно вылил его себе в рот. То, что в стакане была вода, а не водка, Тане не пришло и в голову.
«Ну и насос этот майор! Сейчас, наверное, упадет замертво. Хоть он и хорош собой, но хватит траханий. Тех двадцать баксов, что дал Борщев и ту двадцатку, которую он обещал вдогонку, я уже отработала с лихвой.
Сама натрахалась вдосталь, да и майор, скорее всего, доволен. Лишь бы завтра его радикулит не хватил от холодной воды».
Все эти мысли в голове у девушки путались, и она почувствовала, что плывет. Веки сами собой опустились, Таня зевнула, поджала ноги, свернулась калачиком и, сунув кулак под щеку, провалилась в забытье.
Кудин присел возле кровати, внимательно посмотрел на девушку.
– Наверное, отрубилась, – пробормотал он и махнул прямо перед глазами ладонью.
«Точно, спит. Вот теперь я предоставлен сам себе и могу заняться делом».
Он быстро оделся и выбрался на улицу, легко и умело спрыгнув на газон с цветами.
От реки неслась музыка, отблески недалекого костра освещали деревья. Майор сориентировался на местности, прекрасно помня все – где находятся склады, где служебные помещения, где КПП. Он знал достаточно, за день смог увидеть многое. Но мало того, что увидел, он еще все прекрасно запомнил.
Петр Кудин направился через кусты по узкой тропинке к рокаде, которая по периметру опоясывала полигон. Рядом с рокадой тянулась колючка. Он шел по обочине, стараясь не выходить на дорогу. Если бы он услышал шум мотора командирского «Уазика», то успел бы отскочить в сторону и спрятаться в высокой пыльной траве."
"Единственное, о чем он жалел, так это то, что не успел прихватить с собой трубку радиотелефона, которая осталась в «рафике».
