«Не спится им, – подумал он. – Но вы, ребята, ничего не успеете сделать. Выгнать несколько железнодорожных составов из-под земли невозможно. Точно так же, как невозможно их перепрятать».
Он покосился на спящую девушку.
«Надо позвонить полковнику Бахрушину и сообщить ему все что мне известно».
* * *Майор Кудин даже откинул одеяло, хотел позвонить Бахрушину, но потом передумал.
""Я и так достаточно засветился сегодня.
Даже не уверен, сумел ли их убедить, что просто пошел прогуляться. Эта сучка спит не так крепко, как кажется.
И если я достану при ней телефон…""
Майор Кудин вновь накрылся. Гарантии того, что Танька не подслушает его разговор с Бахрушиным не существовало, а значит, не стоило и рисковать.
«Завтра. Все будет завтра. Не спеши, – уговаривал себя майор, – полдня ничего не решают. Хорош же ты будешь, если поднимешь полковника Бахрушина ночью с постели и заплетающимся языком поведешь разговор о железнодорожных составах, груженых спиртом. Еще чего доброго подумает, что я напился в стельку».
И решив отложить разговор до завтра, майор Кудин устроился спать. Прошлым днем он остался доволен. Неплохо погулял, развлекся с Танькой, выполнил задание. Теперь его ждало два дня отгула, которые он собирался присовокупить к выходным и поехать с женой и сыном на дачу.
«Все-таки от моей службы иногда обламываются приятные дни. Риск всегда возбуждает в сексе. А трахается она чудесно», – и майор почти с умилением подумал о Таньке, способной под водой делать минет.
Вскоре он уснул, уставший и немного пьяный.
Странно, он точно так нее, по-детски, положил под голову кулак, как это делала Танька.
А вот полковнику Иваницкому и подполковнику Борщеву было не до сна. Они уже успели подъехать к складам и начальник полигона лично осмотрел ворота.
– Я же говорил тебе, Борщев, – зло бормотал он, – никто сюда не входил! Я сам въехал на машине, а потом лично закрыл ворота. Сигнализация включена, никто сюда не проберется. Ну что ты еще выдумываешь? Забудь об этом майоре! Шлялся пьяный, не мог найти дорогу… В какую-нибудь блевотину вступил, а ты мне лапшу яичную на уши вешаешь!
– Тревожно на душе, – сказал Борщев, – предчувствия меня никогда еще не подводили, – и он, припав к щели металлических ворот, принюхался.
– Ну точно я тебе говорю, такой же самый запах – креозот, сивуха и конечно же спирт.
– Ну что с тобой делать? – Иваницкий наморщил лоб. – Я еще поверил бы тебе, если бы ты сказал, майор пробрался вовнутрь.
Но тогда он и остался бы там.
