Расходную же часть денег он спрятал у себя в кабинете под одним из щитов паркета, в углублении.
Деньги были завернуты в целлофан и обвернуты стекловатой, чтобы их не сгрызли крысы.
«А теперь я могу вымыть руки, – подумал полковник, набрал в рот воды прямо из графина и над кадкой с фикусами вылил воду себе на руки. А затем вытер носовым платком. – Слава богу, можно пойти спать, пусть болит голова у Гапона. А с Борщевым я разберусь, разберусь, как пить дать! Запомнит на всю жизнь и больше не будет никаких загулов, никаких такси, пока не уйдет на пенсию.
Электричка, пригородный автобус – все, как все люди. А то раскатывает, новый русский нашелся! Еще охрану нанял бы, мордоворотов штук восемь, как у Гапона!»
Сколько денег имеет Гапон со спирта, Иваницкий боялся представлять, потому что даже те суммы, которые зарабатывал он, казались ему астрономическими. А он был не настолько глуп и понимал, его доля во всей этой игре и во всем этом деле мизерная. Крошки отламываются ему, основные же деньги получают другие люди где-то там наверху, в штабах с дубовыми панелями, в Министерстве обороны и может, в аппарате самого президента.
А то, что кое-кто из депутатов присосался к их жиле, Иваницкий знал наверняка. Ведь брат Гапона был депутатом и возглавлял одну из комиссий.
«Слава богу, – уже бредя в предрассветных сумерках к КПП, где его ждал „Уазик“, думал полковник Иваницкий. – Сейчас главное добраться до постели, уткнуться в подушку носом и заснуть. И скорее бы пенсия, скорее бы! И скорее бы кончился этот спирт!»
Но цистерн оставалось еще очень много.
За все время они успели реализовать лишь половину а может быть, и меньше. Ведь полковник Иваницкий был убежден, что существуют две части – большая и меньшая. Меньшая – это та, что в наличии, а большая – это та, которой уже нет.
– Спать, спать, – шептал полковник, садясь на переднее сиденье «Уазика».
Водитель ждал приказа.
– Чего стоишь, погнали!
– Куда, товарищ полковник?
– Спать! Не могу же я и день, и ночь службу тянуть! Должен же я хоть когда-то отдыхать? Давай, гони быстрее, невмоготу.
– Понял, – пробормотал солдат, поворачивая ключ в замке зажигания и выжимая сцепление.
К дому Иваницкий подъехал, когда уже светало. Его глаза буквально слипались.
«Хоть спички вставляй», – подумал полковник, Быстро раздевшись, он юркнул под одеяло и обхватил подушку, обхватил так крепко, словно в ней были не перья, а его заработанные доллары, с которыми он не намерен был расставаться ни под каким предлогом.
