Люди касались крышек и тут же отдергивали руки, будто боялись этого прикосновения к смерти. Белые лилии легли на подставки.
Бахрушина кто-то остановил, принялся расспрашивать. Комбат закурив сигарету, пошел вдоль рядов свежих могил. Остановился возле ребят, выпачканных в землю. Те, лениво поругиваясь, прикидывали, успеют ли эти военные похоронить своих покойников до приезда следующих похорон.
– Все, пора кончать эту тягомотину, – сказал один из парней и бросив на дно могилы дымящуюся сигарету, пошел к автобусам.
Сперва в душе у Комбата поднялась волна злости, но он тут же понял, парень действует правильно. Если сейчас не вмешаться и не понести гробы к могилам, то женский плач и причитания не остановятся никогда. Похороны в свои руки должны взять профессионалы, знающие, что все в общем-то собрались лишь для того, чтобы избавиться от мертвецов, а все остальное – это мишура и способ убедить себя, что в этом мире есть кое-что вечное.
Гробы на плечах поплыли к могилам.
И тут Комбата удивило то, как быстро и слаженно работают эти двое парней. Они успевали закопать могилу всего за несколько минут. Мелькали отполированные до блеска штыки лопат, прихлопывая землю.
Все цветы, которые попадали в руки парня, работавшего могильщиком, тут же переламывались пополам, отламывались ручки плетеных корзин с цветами. А если кто-то начинал возмущаться, то он невозмутимо отвечал:
– Я могу и не ломать, но завтра, на следующих похоронах, эти же цветы и эти же корзинки мне придется ставить на другую могилу – украдут кладбищенские бомжи и за полцены продадут.
Борис Иванович Рублев смотрел на лица людей, собравшихся на похороны. Теперь, когда могилы были уже закопаны, лица немного прояснились. Жизнь продолжалась. Разговоры стали звучать несколько громче.
И тут Комбат увидел Бахрушина. Тот стоял возле своей «Волги» и махал ему рукой.
Рублев заспешил к машине.
– Поехали!
– Мы разве не со всеми?
– Не могу больше видеть их морды! – зло проговорил Леонид Васильевич и только потом огляделся, не слышит ли его кто.
Но к счастью рядом никого не оказалось.
Тот въезд, которым они приехали к свежевырытым могилам, был перекрыт автобусами и другими машинами, поэтому шофер свернул на первую попавшуюся аллею, и вновь за стеклами потянулись нескончаемые ряды памятников, крестов.
– Понаставили камней, – зло говорил Бахрушин, – думают, будто навечно.
