– Вот видишь, Яков, а ты говорил, первоклассная работа!
Ювелир осматривал камень за камнем и писал на листе бумаги номер и цену каждого.
– В Амстердаме, конечно, они уйдут процентов на сорок – пятьдесят дороже.
Затем Супонев подозвал к себе Якова Березина.
– Ты почем их взял?
– Я еще не уплатил деньги. – Думаю, мы купим их вместе – половину ты, половину я.
– Э, нет, так не пойдет, Яша!
– Как это не пойдет? – еще не веря услышанному, пробормотал Березин и побледнел.
– А вот так, мой дорогой. Всю партию заберу я сам.
Так сколько они запросили, эти якуты долбанные?
Березин вытащил из нагрудного кармана своего английского пиджака маленький листок бумаги и подал Супоневу.
– Ни хера себе! – прочитав цифру с шестью нулями, пробормотал Супонев. – Да ты что, Яша, белены объелся? Или уже совсем чувство реальности потерял? Ты что, разорить меня решил? Да я и так всем плачу, твои ошибки и промахи покрываю. А каждый твой промах вылетает мне в копеечку, да еще в какую. Ты мне это брось, не дури. Я тебе заплачу шестьдесят процентов от этой суммы и то не сразу.
Половину сейчас, а половину через неделю.
Березин хотел возразить, но понял, это абсолютно бессмысленное дело. Вообще, что-что, а торговаться Матвей Гаврилович Супонев умел. Делал он это всегда с блеском, обставляя в этом деле многих своих конкурентов.
– Ты, может, хочешь сказать, Яша, что тебе это не выгодно и твоим людям не интересна такая сделка? Так вот, скажи им, что я не буду заниматься их концессией, и тогда их обложат таким налогом, что Де Бирс скупит все на корню.
Все! Ты меня понял?
– Да я-то понял, а вот они…
– А мне плевать на них. Я же знаю, им деваться некуда, они только через южно-африканских посредников торговать могут, все остальные брилики их производства – левые, а за левый товар полной стоимости никогда не платят. Ну что, Лазарь Моисеевич, ты закончил?
– Первоклассные камни, – облизав пересохшие губы и кладя в коробочку последний, самый мелкий бриллиант, сказал ювелир.
– Тогда можешь идти. Спасибо тебе, друг.
Ты всегда меня выручаешь.
– Рад услужить такому человеку, – угодливо заглянув в глаза, пробормотал ювелир.
– Деньги получишь у моего человека. Гонорар не очень большой, но тебе и это будет в радость. А о том, что видел…
– Что вы! Что вы, Матвей Гаврилович! – ювелир воздел руки к небу, давая понять Супоневу, что об этом даже и не стоило напоминать. – Ведь я – могила, Матвей Гаврилович. А если что надо – золотишко, украшения, картины – всегда рад вам услужить.
