Если уж он решил что делать, то делал тут же. К тому же медлить с Борщевым дальше было невозможно. Он понимал, ситуация должна быть разрешена. Неуемная тяга подполковника к роскоши может обречь на провал все их дело.
Гапон поднял руку и этим жестом приказал охранникам выйти. Он хотел остаться один, что редко случалось в последние дни. Куча дел свалилась на него и каждое требовало незамедлительных действий.
– Борщев, Борщев… – шептал Гапон, делая это с ненавистью."
"Это слово застряло у него во рту, словно кусок недожаренного мяса – не выплюнуть и не проглотить.
Вариантов выхода из тупика Супоневу виделось несколько и пока только один из них он отверг напрочь. Смерть Борщева внесла бы сумятицу, появились бы никому не нужные проверки, в дело ввязалась бы военная прокуратура. Конечно, свои люди в министерстве, которым отламывались от общего пирога немалые суммы, сделали бы свое дело, замяли бы инцидент. Но тогда и они бы почувствовали, что и от них кое-что зависит, а Гапону не хотелось этого.
Он во всем привык быть первым, ему нравилось, как начинали дрожать голоса генералов, когда он звонил им, как бледнели они, завидев его во плоти. Не зря Гапон вызвал Иваницкого в Москву, хотя мог бы послать для разговора с ним своего человека. Он вовсе не жаждал видеть полковника воочию, просто существовала определенная связь: если Иваницкий, начальник полигона, отправляется в Москву, то в части должен оставаться его заместитель. И у Гапона имелась гарантия, что Борщев на месте и выехать в Москву до приезда своего начальника не сможет.
– Ну что ж, – сам себе сказал Гапон, – теперь мне предстоит поближе познакомиться с его черномазой смазливенькой бабенкой.
«Ничто так сильно не ударяет по самолюбию, как предательство женщины. А мне нужен Борщев потерянным, разбитым, обложенным со всех сторон. Тогда он и сделает то, что я ему прикажу, спасая свою шкуру».
Бандит взял в руки телефонии связался с одним из своих охранников.
– Ну, как дела?
– Анжелика дважды выходила из дома.
– Может собралась бежать?
– Нет. Я проследил за ее передвижениями по городу, обычная суета.
– Сейчас она дома?
– Конечно.
– Смотри не выпускай ее. Если выйдет на улицу, останови, задержи.
– До которого времени?
– Пока не подъеду.
И больше ничего не объясняя, Гапон прервал связь.
Охранник, следивший за домом, в котором жила Анжелика, с недоумением пожал плечами.
