Они слышали разговор двух солдат, стоящих на посту у ворот, слышали, как они рассуждали о бабах, о жратве, о выпивке и вообще о всякой всячине, которая солдатам кажется очень существенной и важной, а на самом деле не стоит и выеденного яйца.
– Слушай, командир, давай отсюда выбираться. Насколько я понимаю, – шептал на ухо Борису Ивановичу Андрей, – надо вылезать отсюда затемно, а то еще кто-нибудь увидит. Солдатам же делать не хрен, стрелять начнут.
– Не начнут они стрелять! Может, у них и патронов в автоматах нет.
– Ну да, нет… Скажешь, тоже. Забыл, небось, как склады с оружием охраняют?
В общем Комбат и Андрей Подберезский двинулись в обратный путь. Они шли молча, переходя из одного помещения в другое, пока наконец не добрались до узкого тоннеля с выломанной решеткой. Наружу они выбрались когда предрассветный туман покрывал полигон, Жадно вдохнули свежий воздух и где бегом – в полный рост, а где сгибаясь, стали пробираться по мокрой от росы траве к колючке.
Главное было не ошибиться, попасть именно в то место, из которого они прибыли, чтобы не резать колючку-ограждение вторично.
Так и получилось. Комбат вывел Подберезского именно к тому месту, именно к той дыре в колючке, через которую они пробрались. Они кое-как связали проволоку. Подберезский посмотрел на работу:
– Вроде так все и было. А теперь давай отсюда! – он махнул рукой и побежал через дорогу.
Через полчаса они уже находились возле машины.
– Жрать страсть как хочется, – сказал Подберезский, – да и курить.
– Сейчас пожрем и покурим.
– А что, еда есть?
– Конечно есть. Я же знал, что мы сюда не на пятнадцать минут едем, взял консервы и бутерброды.
– Где они лежат?
– Как это где – все в том же мешке. Посмотри на дне.
Подберезский развязал мешок, запустил руку и вытащил целлофановый пакет.
«Слава богу, аппетит у Андрюши появился».
– А у меня всегда, командир, в такие моменты хороший аппетит.
– Я-то жрать не хочу. Ни хрена не нашли, убили всю ночь, ползали, лазали, бродили в кромешной тьме и хоть бы что, хоть бы какая зацепка!
– Ничего, командир, еще найдем.
– Не знаю, не знаю, – пожал плечами Комбат и налил себе в алюминиевую кружку холодного чая.
– Как ты можешь это пить, Иваныч, такая бодяга!
– Не хочешь, не пей, – грубовато сказал Комбат и хмыкнул, отпивая глоток."
"– Давай и я выпью, ведь у тебя же нет минералки.
– А может тебе молочка от «Милки вэй»?
Но даже выпить по кружке холодного чая Комбат с Подберезским не успели.
