Комбат в западне

— Да, безотказно, проколов пока не было.

Микроавтобус свернул с шоссе.

— Ну вот и приближаемся, — почувствовав, как вздрагивает на выбоинах дороги автомобиль, пробормотал Бородин.

— Как бы наш клиент не проснулся.

— Думаю, он проснется через час или через два.

— Значит проснется в клетке, — констатировал Свиридов.

* * *Жак Бабек открыл глаза, потряс головой и забормотал по-французски. Два охранника стояли рядом с клеткой. Услышав иностранную речь, они громко и нагло расхохотались, Жак Бабек перевернулся со спины на живот, встал на колени и принялся оглядываться.

— Где я? Где я! — вначале по-французски, а затем по-русски воскликнул он.

— Ты в «Янтарной комнате». Ну как, нравится тебе? — услышал он знакомый голос.

— Где я? — вновь воскликнул Бабек.

— Я же тебе говорю, в «Янтарной комнате». Ты хотел ее увидеть — смотри. Она твоя.

Вадим Семенович сидел на стуле шагах в семи от клетки. Свет прожектора на него не падал, он находился в тени. Жак Бабек на четвереньках подполз к решетке, вцепился руками в прутья и принялся трясти.

— Антрэ, откройте, откройте! Выпустите! — путая французские и русские слова вопил он.

— Никто тебя не выпустит, — раздался из темноты голос Чурбакова. — Вернее, за просто так, никто не выпустит. Но ты можешь, Бабек, обрести свободу. Ты можешь ее купить.

— Купить свободу? — наконец до француза дошло, что он взаперти, что он превратился в заключенного, в пленника.

Он заплакал, как ребенок. Его жирное тело тряслось, голова стучала о колени, руки скребли бетонный пол.

Но ни его слезы, ни его восклицания не производили на двух охранников никакого впечатления, они уже ко всему привыкли. И к стенаниям, и к слезам, и к молитвам относились абсолютно равнодушно, как человек, находящийся в теплом доме, относится к завыванию ветра и шуму дождя. Было в этом, конечно, определенное неудобство. Не очень приятно, когда за окном воет ветер, но поделать с этим ничего нельзя. И поэтому надо относиться к шалостям природы спокойно, равнодушно.

— Убивается? — сказал один охранник, толкнув в плечо другого.

— А что же ему делать? Скоро пить захочет, потом есть.

— Воды, воды! — закричал Жак Бабек.

— Знаете, месье Бабек, — раздался вежливо-приторный голос Чурбакова, — здесь все стоит денег, как на очень-очень дорогом курорте. Глоток воды стоит сто долларов.

— Но у меня нет с собой денег! Нет!

— Я думаю, деньги ты сможешь найти и даже сможешь найти столько денег, чтобы купить себе свободу.