Комбат в западне

Стекла очков поблескивали, с моря дул ветер, словно бы подталкивая Розалину Григорьевну к поселку, помогая ей двигаться быстрее. Когда она была почти у самого поселка и уже видела свежевыкрашенный забор крайнего дома, остановилась, перевела дыхание и оглянулась. Словно бы белый снежный ком, по траве бежала коза, волоча за собой веревку и кол, к которому старуха ее привязала. Розалина Григорьевна даже не сразу поняла, что это ее коза, что это Белка. Но вскоре она сообразила, замахала руками.

— Будь ты неладна, бестия ты этакая! Вырвалась, а теперь опять иди тебя привязывай!"

"Но когда коза добежала до хозяйки, Розалина Григорьевна увидела, что с козой творится что-то неладное.

Ее правый бок был разодран, кожа, вырванная с шерстью, болталась большим розовым лоскутом. Из раны сочилась кровь. Коза вертела головой, падала на передние ноги, пыталась лизнуть рану.

— Господи, господи! — закричала иступлено Розалина Григорьевна, вскинув руки. — Белка, розочка моя, родная! Что с тобой? Кто тебя? Чертовы псы! Наверное, опять кто-то выпустил своего бешеного пса! Будь вы все неладны, напали на мою бедную козочку!

Коза, добежав до хозяйки, долго вертелась вокруг нее, издавая жалобные звуки, затем завалилась на бок, стала дергать ногами, трясти головой и вскоре затихла.

А старуха продолжала иступлено вопить, проклиная всех и вся, а затем опустилась на колени возле уже мертвой козочки и принялась рыдать. Она плакала, как маленький ребенок, не веря в то, что произошло и не понимая происшедшего.

На ее вопли и крики из домов вышли люди.

— О, господи, да что это такое!

Несколько мужчин со своими детьми, ведь день-то был выходной и дети оставались дома, направились на пустырь — туда, к бетонным столбикам, предварительно расспросив у старухи где она привязывала коз, в каком именно месте. Но Розалина Григорьевна ничего не могла объяснить связно. Она вскидывала руки со скрюченными пальцами, трясла головой. Очки дважды упали и Розалина Григорьевна чуть не растоптала их, а ведь это были последние ее очки.

Мужчины махнули на спятившую старуху рукой, женщины принялись утешать Розалину Григорьевну.

Кто-то сбегал домой, принес валерьянку и стакан с водой. Но капли на Розалину Григорьевну не подействовали, она продолжала плакать, правда, уже не истерично, а тихо, по-детски, так, как плачет ребенок, которому год или два от роду. Правду говорят, старики и дети очень похожи.