Комбат в западне

А можно показать деньги, это тоже сразу же решает кучу проблем.

И действительно, Сергей Бородин выглядел загоревшим, отдохнувшим. Но его загар был вызывающе не местным, и его это выделяло среди людей, находившихся в ресторане."

"Первая бутылка была выпита, а Бородин со Свиридовым лишь немного раскраснелись, лишь чуть-чуть стали развязнее и движения их сделались несколько раскованнее. Они уже сидели расслабившись, откинувшись на спинки кресел, и наслаждались тем, что видят друг друга, и никто не мешает им вести неторопливую беседу.

— Я его уложил со второго выстрела в лифте отеля.

Я все рассчитал, — сказал Бородин. — Он вошел в лифт, я поднялся по лестнице бегом. Нажал кнопку и изготовился. Дверь лифта открылась… Ты бы видел его глаза!

Он меня узнал. Хотел крикнуть, но, наверное, не смог.

А вот в штаны наделал наверняка. Я выстрелил, он упал.

На всякий случай я еще раз нажал на спуск. Лифт закрылся и помчался вверх, а там, по-моему, двадцать семь этажей. Я спокойно спустился, сел в машину и уехал.

— Да, нелегкая работа… А какого хрена, Серега, он ехал в лифте один, без охраны?

— Вот этого я не знаю. Времени на раздумье у меня не было. Если бы я не хлопнул его в отеле, то не знаю где бы я его достал снова. Может, он сел бы в самолет и улетел куда-нибудь в Чикаго или в Сан-Франциско. Он вел себя так, словно бы за ним гонится стая бешеных псов.

— Еще бы! Если бы ты прихватил столько чужих денег, думаю, носился бы еще почище.

— Мне чужого не надо.

— Мне тоже, я зарабатывать умею — головой и руками.

— Но в таком случае, я не носился бы, а залег где-нибудь, переждал годик-другой, а потом бы зажил.

— Это тебе только кажется, — сказал Свиридов.

Мужчины были уверены, что им никто не помешает и они вот так, за неторопливыми разговорами будут сидеть до утра, а затем возьмут такси и поедут туда, где их ждут. Но судьбе было угодно распорядиться иначе.

Пару раз к их столику подходили девицы, предлагая себя, предлагая сначала потанцевать, затем выпить.

Или наоборот, вначале выпить, затем потанцевать, а уж поздней пусть мужчины делают что хотят, они на все согласны. Но каждый раз девицы нарывались даже не на грубость, а на презрительные взгляды, на недовольные гримасы и им приходилось ретироваться, при этом соблазнительно виляя задами и при этом корча недовольные рожи.