— Я же не употреблял в отношении ваших мест обитания словечки вроде «гадюшника»… И слово «подлые» мне решительно не нравится. Или вы пришли сделать скандал? Воля ваша, но в этом случае и я себя не считаю ограниченным в выборе слов или действий…
— У меня к вам серьезный разговор.
— Ну, в таком случае, проходите в гостиную, — сказал Бестужев. — Садитесь. Прислуги у меня нет, живу, как древний спартанец, так что чаев и прочих угощений предложить не смогу… да и не тянет, откровенно говоря. Разве что водочки?
— Благодарствуйте, не вижу надобности.
— Странно, — сказал Бестужев. — Я полагал, что российский интеллигент с утра всегда пьет водочку…
— Давайте оставим эту глупую пикировку.
— Ну, не я же ее начал… — сказал Бестужев. — Излагайте, что у вас за дело. Уж не намерены ли вы предложить… сотрудничество? В таком случае я готов выслушать…
Барцев, вопреки его ожиданиям, не вскинулся — сидел с безмятежным видом, установив меж колен роскошную трость.
— А самое интересное, ротмистр, что вы угадали совершенно точно, — сказал он с индейской невозмутимостью.
— Я действительно пришел поговорить о сотрудничестве. Вашем со мной.
— Я восхищен вашей наглостью, — почти весело сказал Бестужев. — Предлагать такое русскому офицеру знаете ли, чревато скорбными последствиями. Вам, несомненно, известна процедура под названием «спустить с лестницы»? Если она к вам никогда не применялась, незабываемые впечатления гарантированы…
— Оставим препирательства, — сказал Барцев.
— В конце концов, с нами шли на сотрудничество и господа повыше вас…
— Вы о Лопухине? — спокойно спросил Бестужев. — Увы, на меня подобные примеры не действуют. Во-первых, Лопухин не офицер, во-вторых, я убежден, что в данном случае имела место некая полумистическая дурная наследственность — достаточно вспомнить, как его папенька себя странно вел в деле Засулич… Быть может, вам угодно выйти вон?"
"— Не старайтесь, — промолвил Барцев. — Вам все равно не удастся вывести меня из равновесия.
Давайте рассмотрим ситуацию, господин ротмистр из Особого отдела департамента полиции, дражайший господин Бестужев Алексей Воинович… Должен предупредить, что дела, по которым вы сюда прибыли, успешно проводиться не будут, это я вам гарантирую. Как видите, вы расконспирированы полностью, значит, инкогнито более оставаться не сможете. Агентура ваша в эмигрантских кругах тоже большей частью выявлена.
