Так что субъекты наподобие Рокамболя себя здесь чувствуют, как рыба в воде…
Бестужев посмотрел направо — там, возле фонтана, кучкой стояли ребятишки, завороженно уставившись на молодого смуглого человека, быстро и уверенно рисовавшего мелом на брусчатке странные силуэты. В них вообще-то быстро угадывались животные и птицы, но диковинные какие-то…
— Ничего интересного, — сказал инспектор, перехватив его взгляд. — Таких здесь полно, разве что этот малый не француз, а испанец, какая-то смешная фамилия, то ли Пирассо, то ли Пикассо.
Политикой не интересуется, а закон преступает лишь иногда по утрам, когда со своей подружкой таскает от дверей домов позажиточнее оставленные разносчиками молоко и булочки — понятно, от бедности. Забавно все же. Теоретически рассуждая, любой из них, то ли этот Пирассо-Пикассо, то ли вон тот, Обербуре — колоритен, верно? — имеет шанс стать великим… но, вероятнее всего, оба кончат жизнь в канаве из-за пылкой любви к горячительному… Ага!
Им навстречу, широко расставляя ноги, валкой матросской походочкой двигался еще один колоритный тип в широких саржевых штанах на манер моряцких, блузе и простонародной круглой кепи.
Поравнявшись с ними, он, глядя в сторону, показал большим пальцем себе за спину. И с тем же независимым видом прошествовал дальше.
— Птичка в гнездышке, — сказал Ксавье. — Наконец-то… Господин майор, я подумал и решил… Я все же пойду с вами.
— Стоит ли? — мягко сказал Бестужев. — С меня спрос невелик, а вас в случае чего ждут серьезные неприятности…
— Наплевать, — молодой инспектор упрямо вздернул подбородок.
— Особой опасности нет, но все равно, я не могу пустить вас туда одного. Честь мундира, знаете ли…"
"Лицо у него стало непреклонно решительное. Дело, конечно, было не в желании проконтролировать иностранца — не перевелись еще среди французского дворянства благородные люди, черт побери…
Они поднялись на второй этаж по узкой витой лестнице с потемневшими деревянными перилами, Бестужев огляделся и, обнаружив слева от двери ручку звонка, несколько раз дернул цепочку.
Слышно было, как внутри звякает колокольчик.
Дверь распахнули едва ли не мгновенно, мужской голос произнес на ходу едва ли не воркующе:
— Ты что-то забыла, малышка?
И со вполне понятным удивлением уставился на двух незнакомцев, которых узрел вместо ожидаемой персоны женского рода. Это был высокий молодой человек без пиджака, воротничка и галстука — но его костюм, даже незавершенный, сразу выдавал светского щеголя с безукоризненным вкусом.
