— Уж не командовать ли ты мною собрался, братец? Забываешься, дубина!
Он произнес это в убедительной российской манере — и бедолага Шарль-Пантелей, услышав знакомые интонации, прямо-таки голову в плечи втянул. Но продолжал ехать выбранным маршрутом, ничуть не приближавшим их к Монмартру.
— Ты что, не понял, болван? — Бестужев говорил таким тоном, словно начинал сердиться, в манере «барин капризничать изволят». — Я кому сказал — на Монмартр? Я и в одиночку не пропаду. Живо!
— Никак невозможно-с…
— Что-о? Да я тебя, орясину такую…
— Алексей Воинович! — торопливо вмешался Серж.
— Оставьте его, право… Имеем строгие инструкции от господина Гартунга — доставить вас на место в кратчайшее время… Вы же военный, офицер, должны понимать… Ради вашей же безопасности…
— Вздор, — сказал Бестужев. — Ладно, я сойду здесь…
Пользуясь тем, что экипаж плелся по-черепашьи из-за очередного затора, он привстал и занес ногу. Цепко ухватив его за рукав, Серж прямо-таки взмолился:
— Господин ротмистр, не надо! Мы… Я… Аркадий Михайлович вам не сказал сразу, но там у вас будет важная встреча… Нельзя заставлять этого господина ждать… Я вас умоляю! Это для пользы дела!
Это прозвучало так фальшиво, словно было выдумано вот сейчас, сию минуту.
Вряд ли Гартунг промолчал бы о некой важной встрече, которая должна состояться в месте назначения. Объяснение подворачивалось одно-единственное, незатейливое: эти двое просто-таки обязаны доставить его куда им велено, причем незамедлительно… Получили строгие инструкции, не ожидали, что Бестужев поломает эти планы — вот и пришлось с ходу импровизировать.
Бестужеву это начинало не нравиться. Легко списать все странности на отеческую заботу гостеприимного Аркадия Михайловича о безопасности важного гостя — однако не стоит забывать, что могут у происходящего сыскаться и другие толкования. Если рассуждать предельно цинично, от ротмистра Бестужева ничего более не зависит, и в дальнейших играх он совершенно бесполезен — пользы от него никакой, свое дело он сделал… что там по схожему поводу говорилось в бессмертной трагедии господина Шекспира?
Да, вот именно… Если посмотреть на ситуацию глазами некоего циника… Что мы получим? Ежели, паче чаяния, с господином Бестужевым что-нибудь стрясется, все его венские заслуги в отыскании Штепанека словно бы пропадают начисто, поскольку в Российской империи, как и в прочих странах, мертвых награждать и повышать в чинах не приятно.
