Револьвер он раздобыл через Ксавье в первый же день общения с французскими собратьями по ремеслу — когда имеешь дело с анархистами, сплошь и рядом являющими собой подобие оружейной лавочки, предосторожность не лишняя, одним пистолетом не обойдешься… В Риге полтора года назад при штурме конспиративной квартиры полиции пришлось в конце концов пустить в дело пулеметы — очень уж плотный огонь из маузеров их встретил…
— Да объясните вы, в конце концов, что за персона ко мне придет на встречу? — спросил он требовательно.
— Я вам все на месте объясню, — твердо ответил Серж. — Извините, вы же офицер, должны понимать, что такое приказ… У меня приказы самые точные и недвусмысленные, обязан им следовать… Времени более чем достаточно, я вам сначала дам прочитать интереснейшие материалы, а потом, когда изучите, все и объясню, как велено Аркадием Михайловичем…
— Ладно, ладно… — проворчал Бестужев, притворяясь раздосадованным. — Уж потом я с Аркадием Михайловичем поговорю подробно и обстоятельно касаемо его привычек…
— Воля ваша! — воскликнул Серж.
— Как вам будет угодно! А сейчас я строгим инструкциям должен следовать, вы уж не держите на меня сердца… Приедем скоро, пустяки остались…
Бестужев плохо знал Париж — но кое-какое представление о нем все же имел. Вокруг давно уже тянулась несомненная окраина города — отдельно расположенные виллы, парки, небольшие домики с обширными огородами… где-то за внешними бульварами… но линию городских укреплений они еще не миновали… Вожирар? Отейль? Пасси? А какая, собственно, разница?
— Ну вот, уже и приехали… — облегченно вздохнул Серж.
В сгущавшихся сумерках экипаж проехал по неширокой аллее и остановился у кованых решетчатых ворот. Подобная же ограда окружала небольшую двухэтажную виллу, более похожую на дом с мезонином — прямо-таки миниатюрную, едва ли не игрушечную, чем-то походившую на вычурное пирожное с противня кондитера. Идеальное местечко для устройства любовного гнездышка… или для потаенных встреч, свойственных людям их ремесла.
Тишина, уединение, совершеннейшее отсутствие всех и всяческих соседей, а также дорог с оживленным движением… Тут хоть из пушки пали…
Серж остался в экипаже — а глядя на него, и Бестужев. Тем временем Шарль, он же Пантюшка, проворно распахнул ворота, вновь запрыгнул на облучок и довез их до самого крыльца. Ни одно окно в крохотном красивом домике не горело.
— Пожалуйте, — сказал Серж, и Бестужеву вновь послышалось в его голосе нескрываемое волнение.
Он вылез.
