— Месье капитан… Неужели нет выхода…
— У вас есть один-единственный шанс, — сказал Бестужев, видя, что достиг цели. — Вам придется немедленно ответить на мои вопросы, со всей возможной откровенностью. Тогда я оставлю вас на свободе. Ваше счастье, что мне нужны не вы, а непосредственные убийцы… но если вы вздумаете крутить и запираться, отправитесь за решетку первой.
Их еще предстоит задержать и уличить — а вот вы уже в наших руках. Заступиться за вас некому, у вас наверняка нет даже денег на приличного адвоката. А ваше правительство, ручаться можно, не придет вам на помощь, когда узнает, по каким обвинениям вас арестовали. Французская юстиция к анархистам не питает никакой любви, а уж Гравашоля давно мечтает заполучить в свои руки.
Дело кончится лишь тем, что к нашим следователям добавятся еще и французские, которым тоже найдется о чем вас порасспросить… Пожалуй, заголовки во французской прессе будут другими. «Задержана циркачка — сообщница Гравашоля!», «Убийца с ангельской внешностью!» Сомневаетесь?
— Месье, что вы хотите знать? — она дрожала крупной дрожью.
— Я никогда не сочувствовала анархистам, я вообще не интересуюсь политикой… Женщине нужна определенность в жизни, свой очаг… Он… Жак твердо обещал на мне жениться, мы с ним неплохо зарабатываем с этим номером…
— Вот о номере придется забыть, — сказал Бестужев холодно. — В любом случае ваш Жак обречен на тюрьму, если не на виселицу, вопрос только в том, один он пойдет на скамью подсудимых, или рядом сядете и вы…
— Я понимаю…
— Тогда утрите слезы и сопли и слушайте внимательно.
Как явствует из сообщенных мне сведений, ваш Жак и Гравашоль когда-то учились вместе, знали друг друга со студенческих лет.
