Не разобрав, разумеется, ни одного английского слова, он тем не менее прочитал в самом начале «Париж» — а это уже было крайне интересно… Бесцеремонно сложил бланк вчетверо и спрятал в карман. Выдвинув ящики стола, обнаружил в правом тот самый большой револьвер, который уже дважды видел в руках Луизы. Револьвер, как и следовало ожидать, оказался заряженным на все гнезда. Держа его тремя пальцами за конец дула, словно дохлого мыша, Бестужев отнес оружие к окну и, не задумываясь, выбросил в сад. Потом только подошел к стулу и распутал узлы.
Едва он успел закончить, Луиза принялась распутываться самостоятельно.
— Насколько я понимаю, это ваши земляки? — спросил Бестужев. — Странные у вас с ними отношения…
— Что вам нужно?
— Я пришел вас доблестно спасти от этих злодеев.
— Спасибо. Я прямо-таки растрогана. Что вам нужно?
— Сущие пустяки, — сказал Бестужев. — Я, собственно, пришел вас арестовать… ну, это еще не обязательно, однако намерения такие у меня есть, и я вполне могу претворить их в жизнь, если мы не договоримся…
— Шутите?
— Ничуть, — грустно сказал Бестужев.
— Вы, должно быть, слышали о наших значках…
Многозначительным, почти торжественным жестом он отогнул левый лацкан сюртука. Блеснул маленький, ярко начищенный значок: извергающий пламя дракон, увенчанный королевской короной.
Ради оказания должного морального давления он применил трюк, изобретенный в свое время покойным Кузьмой Штычковым, — срабатывавший, надо сказать, всякий раз, если судьба Кузьму сводила с людьми несведущими.
Значок этот никакого отношения к полиции не имел, это была эмблема, какую носили при парадном мундире на петлицах и погонах австрийские пулеметчики — но вряд ли заокеанская гостья разбиралась в подобных тонкостях…
Судя по ее округлившимся глазам и легкой бледности, она поверила — как многие верили Кузьме, предъявлявшему внушительный нагрудный знак выпускника Императорской ветеринарной академии — с короной, венком из дубовых листьев и двумя змеями — именно змеи и производили основной эффект…
— Но я ни в чем не…
— Мы разберемся, мисс, — непреклонным тоном пообещал Бестужев.
— Боюсь, это отнимет несколько дней, но ничего не поделаешь…
— Но я не могу! — вырвалось у нее. — Я должна…
— Нынче же вечером уехать в Париж? — понятливо подхватил Бестужев.
Он вспомнил, что видел в одной из комнат на первом этаже упакованные и стянутые ремнями дорожные чемоданы.
— Да…
— Боюсь, с этим придется подождать, — сказал Бестужев.
