Ну и само-собой он видел обучение не только в лекциях, как было в те годы почти повсеместно, а в дополняющих их семинарах, производственной практике, а также курсовых и дипломных работах.
Казалось бы — обычно и тривиально.
Но ничего такого еще никто и нигде не применял.
Подобная система начнет складываться только в середине XVIII века на континенте. И оформится окончательно только в XIX веке. Сейчас же слова Алексея звучали весьма… диссонансно. Впрочем, Яков Брюс его предложения записал. С пояснениями, так как у него самого вопросы возникли.
И удалился, видя, что несмотря на приказ царя, он явно перегибает палку. Царевич едва ли не падал от усталости…
* * *— Стой! Куда прешь! — окрикнул молодого парня сторож на воротах печной мануфактуры.
— Так я к дядьке.
— Какому еще дядьке? Не видишь — мануфактура тут.
— Посторонним вход воспрещен. — добавил второй сторож, впрочем, не вставая с лавки в глубине сторожки.
— Так я же к дядьке… какой же я посторонний?
— Ты тут работаешь? Нет. Значит посторонний.
— Так это…
— Как звать дядьку?
— Афанасий Демьяна сын.
Из-под Твери мы…
Минут тридцать крестьянский подросток пререкался у дверей мануфактуры. Не столько он великой смелости, сколько от отчаяния. Дома голодно. Всех не прокормить. С трудом дошел до Москвы. Изможденным. Еды и денег вернуться уже не оставалось. Да и одежды теплой. А снег уже скоро и ночью случались заморозки. Ему попросту больше некуда было идти. Разве что на тот свет.
Впрочем, охрана его все равно не пустила.
Жалость жалостью, а служба службой.
Уж что-что, а как Алексей Петрович относился к нарушению режима они прекрасно знали. И рады бы парня к дяде пропустить, да нельзя. И дядю его отвлекать тоже не стали. Он работал. У него были нормы выработки. И если он их не выполнит, мог получить «по шапке».
Поэтому паренек так и остался у ворот.
Ждать.
Разве что чаем горячим его напоили, видя, что не уходит и совсем продрог. Из жалости. Точнее не чаем, а травяным отваров. Его на проходной держали в прохладное время в достатке, регулярно подновляя и подогревая.
Часа через три на мануфактуру потянулись рабочие — новая смена. И паренек ее внимательно изучал — искал, нет ли там дяди. Но его не встретилось.
Полчаса.
Старая смена сдала работу новой. И двинулась на выход. Отдыхать. Тут-то паренек дядю и приметил.
— Степка? Ты чего здесь? — удивился Афанасий.
— Так… это… мамка к тебе отправила.
— Ко мне?
— Батя умер. Совсем тяжело стало.
— Давно умер? — помрачнев лицом, спросил Афанасий.
