Ведь ядро требовалось выстреливать с минимальным возвышением, чтобы оно пускалось в пляс, прыгая по полю словно лягушка. Это облегчало поражение пехотных линий неприятеля. По нескольку за раз, если удачно попасть. У гаубиц, в том числе и «единорогов» так сделать не выходило. С картечью же все еще проще. Начальная скорость выстрела увеличивает ее досягаемость.
Из-за этих двух особенностей основу полевой артиллерии XVII-XIX века в Европе поставляли пушки. Что неприятно аукнулось уже на рубеже XIX-XX веков. Притащив за собой тяжелое наследие в новую технологическую эпоху.
"
"«Единороги» же… хм… гаубицы, то есть. Их разновидность.
Их сила была в гранатах.
Сначала обычных. А после изобретения первых шрапнельных сразу после наполеоновских войн — то и в них.
Ну и неплохо они были применимы там, где большая дальность огня не требовалось. В отличие от разового веса выплевываемой картечи. Например, в конной артиллерии. Подлетели. Развернулись. Жахнули. И ходу. Чтобы не получить в ответ.
Или вот так — выступая в роли легкого штурмового орудия, а также горного, десантного или еще какого.
Всюду где требовалось легкость установки, ради которого можно было бы пожертвовать и дальностью действенного огня.
Почему нет?
В конце концов 6-фунтовые «единорог» выходил всяко легче даже 3-фунтовой полковой пушки «местного разлива». А угостить мог накоротке мог куда как интереснее, применяя, заодно еще и гранаты…
Царь же листал бумаги в папке, что ему вручил сын.
Там кроме вот таких выкладок имелась целая теория.
Алексей ведь хотел оправдать свою идею фактического упразднения полковой артиллерии. Потому как на текущем этапе развития военное дела и научно-технического прогресса от нее толку практически не было. Вот. И оправдывал. Указывая, впрочем, что позже, по мере развития артиллерии и стрелкового оружия придется отказываться от линейной тактики. И тогда-то полковые орудия очень пригодятся. Впрочем, дело это далекого будущего…
Полевую артиллерию царевич предлагал строить на 6-фунтовых пушках.
Сначала. Потом дополнить их на 12-фунтовыми.
И все.
И больше ничего. Только два калибра на полевом уровне.
Для осадных дел он предлагал формировать отдельные полки. Опять же, не сильно увлекаясь калибрами и разнообразием систем. В частности, он предлагал остановиться на осадном трио из 24-фунтовой пушки, 32-фунтовой «единороге» и того же калибра мортире. Подавая «единорог» как длинную гаубицу с конической зарядной каморой.
