— Сынок, зачем тебе это?
— Как зачем? Чтобы хотя бы старые полки одеть в доспехи.
— В Европе так не делают.
— Я слышал, что сие от жадности и глупости проистекает. Но мы же не Европа. Мы же лучше.
— Ты же понимаешь, что это звучит не убедительно?
— А что ты хочешь услышать? Ты же и без меня знаешь, что кираса и шлем много укрепляют солдата. Его становится сложнее поразить багинетом ли, шпагой ли, пикой ли и прочим. Существенно сложнее. Я могу понять — дорого. Но я нашел деньги. Почему же это звучит неубедительно? Ты не хочешь усилить самых преданных тебе людей?
Петр промолчал.
— Если я делаю что-то не так — то так и скажи. — нахмурившись произнес Алексей.
Петр снова промолчал, смотря на сына с задумчивым видом.
— Ну хорошо, — с раздражением выдавил из себя царевич.
Выдохнул сквозь зубы не то с шипением, не то со свистом каким-то.
Развернулся и пошел прочь. Не прощаясь. В кой-то веки он едва сдерживался от того, чтобы обложить матами царя. Что, очевидно, ничего хорошим бы не закончилось. Сдерживать иной раз порывы взрывные этого тела было сложно.
Вот и сейчас его аж трясло всего. Прошлый Алексей явно не страдал сдержанностью. И даже обновленная личность не сильно помогала.
— Я все знаю. — тихо произнес Петр, когда Алексей уже взялся за ручку двери.
— Что все⁈ — с нескрываемым раздражением выкрикнул царевич.
Остановился.
Закрыл глаза.
И сделал несколько вдохов-выдохов.
— Я все знаю. — повторил царь.
— Хочешь, чтобы я покаялся в том, что ем мясо по ночам в пост? — не поворачиваясь спросил Алексей.
— Причем тут это? — опешил Петр.
— Однажды один шутник разослал по столице европейской державы письма с одной строчкой: «Все вскрылось». Анонимно. Влиятельным людям. А потом с друзьями-приятелями веселился, глядя на то, как эти самые уважаемые люди разбегаются кто куда, словно тараканы из-под веника.
Петр несколько раз моргнул.
А потом хрюкнул, не сдержавшись, и засмеялся.
— Это я к чему? Ты скажи, что не так. Откуда я знают, что тебе наплели и зачем?
— Я знаю, что тебе известно будущее.
— Будущее? — излишне нервно переспросил сын, поворачиваясь.
— Да. Будущее. Владыко сказал, что ты один из тех немногих, что прикоснулись к неведомому и видели грядущее.
— Владыко? — еще сильнее растерялся Алексей.
Причем это было отчетливо видно. Не скрыть. Пусть и ненадолго. Всего на несколько секунд он изменился в лице. Но царю хватило. Он успел заметить эту растерянность и даже какие-то нотки страха. Впрочем, почти сразу они ушли.
