Комбриг

Шерхан это тоже понимал, поэтому при первых выстрелах он сжался, выставив голову так, чтобы только видеть дорогу, и прибавил газу.

В итоге мы добрались до штаба 9 авиадивизии даже быстрее, чем, если бы ехали днём, в спокойной обстановке. И это притом, что на КПП нас мариновали минут семь перед тем, как пропустить за охраняемый периметр. Конечно, вид у нашей эмки был своеобразный и вызвал сначала у охраны подозрение, но потом, когда я переговорил со знающим меня лейтенантом, оно сменилось на улыбки красноармейцев, скрываемые с большим трудом.

Когда прибыли на место, я перед выходом из машины посмотрел на часы, было 1-11, по крайней мере, какое-то время до поднятия по тревоге авиационных полков 9-й сад ещё оставалось.

Пройдя в помещение штаба, я с облегчением перевёл дух. Командир 9-й авиадивизии генерал-майор Черных находился здесь. И в штабе присутствовал не только он. Всё руководство дивизии собралось в кабинете Черных. Адъютант генерала, знающий о наших особых отношениях с комдивом, доложил мне:

— Товарищ подполковник, всё командование дивизии находится на совещании.

Генерал собрал командиров из-за крайне тревожной обстановки. Сведения, поступающие из различных источников, носят угрожающий характер. К тому же, настораживает, что немецкие радиостанции минут пять назад прекратили засорять радиоэфир помехами, имитирующими атмосферные явления, и начали транслировать бравурные марши. Командиры сидят уже час и ждут распоряжений из округа. Связь очень неустойчивая, но минут двадцать назад получена шифрограмма от Павлова. Расшифровали текст не полностью, но основной смысл ясен — не поддаваться провокациям немецкой авиации.

Я прервал речь старшего лейтенанта, заявив:

— Всё ясно, Сергей! Я как раз и приехал по этому поводу. Моим радистам повезло больше, к нам поступила шифровка из самой Москвы. В ней приказано поднять бригаду по боевой тревоге, а также указано время, когда Германия нападёт на СССР.

И это не будет провокацией, это начало полномасштабной войны. Мы тоже пытались связаться с округом и штабом 10-й армии, но ничего не вышло. Проводная связь отсутствует, а радиоэфир засорён помехами. Вот и пришлось мне, как обычному связному прорываться к вам, чтобы предупредить о надвигающейся войне. Кому-то другому ваш генерал вряд ли бы поверил, а я надеюсь всё-таки убедить Петровича, что это никакая не деза, а истинный приказ Генерального штаба.