Комбриг

Только я достал папиросу и начал её разминать, как мы въехали на вокзальную площадь и остановились. Я как сомнамбула выбрался из салона эмки, сунул в рот папироску и закурил. Куда-то бежать и суетится, не имело никакого смысла. Сейчас имело смысл только одно — не спеша, с чувством, толком, с расстановкой, выкурить последнюю в мирной жизни папиросу. Что я и сделал. Шерхан, тоже выбравшийся из кабины, с изумлением посмотрел на меня и подошёл почти вплотную. Почувствовав, что Наиль что-то хочет у меня спросить, я молча протянул ему открытую пачку «Казбека».

Он механически взял папиросу, а я зажёг спичку и дал ему прикурить. Так мы стояли и курили, наслаждаясь последними минутами мирной жизни.

Папироса ещё не закончилась, когда я услышал нарастающий гул.

— Чёрт, а вот и стервятники летят, — подумал я. И сразу после этой мысли меня как будто прошило током вольт так на триста. Все мои военные познания куда-то испарились, в дело вступили голые инстинкты. Выбросив бычок, я на последней капле разумности крикнул бойцам из бронеавтомобиля, стоявшим неподалеку:

— Воздух! Всем искать укрытие от бомб!

Потом подтолкнул Шерхана и бросился прочь с привокзальной площади.

Старший сержант несколько замешкался, я услышал топот его сапог только минуты через две, после начала своего спурта.

Инстинкт, проанализировавший за доли секунды все пути спасения, вёл меня к определённому месту. А именно, к стоявшим в тупике, нескольким паровозам. Неосознанно пришло решение, что лучшим убежищем в этой ситуации будет служить тендер одного из этих монстров.

А что? Железо тендера толстое, к тому же, там можно будет закопаться в уголь — хрен, какой осколок пробьет такую защиту. Только прямое попадание бомбы может поставить точку в жизни спрятавшихся там людей. Но немцы народ практичный, они вряд ли будут бомбить стоявшие в отстойнике паровозы. Наверняка ведь, рассчитывают их захватить и использовать в своих целях.

Бомбёжка ещё не началась, а я уже карабкался на тендер паровоза, где-то рядом пыхтел Шерхан.

Только в тендере, закопавшись в уголь, я перевёл дух и начал соображать. Наконец я обратил внимание на Шерхана, и мне сразу же стало стыдно за свои действия. Старший сержант, несмотря на надвигающуюся угрозу, не потерял голову. Когда я побежал, он открыл дверь салона эмки, схватил наши автоматы и только после этого бросился меня догонять. Как он смог с двумя ППШ, без посторонней помощи забраться в тендер паровоза, было для меня загадкой.