Комбриг

А тот был одет в железнодорожную форму и никак не может быть знаком с этим лысым командировочным.

— Да, Наиль, тебе бы на Лубянке работать! Молодец! Будет время, разберёмся с этим гражданином. Пошли быстрее на улицу. Придётся дальше тормошить это сонное царство.

Выйдя на привокзальную площадь, мы опять были остановлены взволнованной толпой гражданских. И снова основным заводилой нервного поведения обеспокоенных женщин был лысый гражданин. Опять он пронзительно-визгливым голосом что-то выкрикивал. Теперь я был подготовлен словами Шерхана, поэтому решение принял молниеносно.

Повернув голову к Наилю, командирским голосом приказал:

— Старший сержант, расстрелять этого паникёра!

Шерхан вытянулся, потом в три шага добрался до лысого и стволом автомата выпихал его из толпы ничего не понимающих женщин. Подогнав к стене вокзала ошарашенного и не верящего в такое развитие ситуации вражеского агента, отступил на несколько шагов и произвёл короткую очередь. Когда тело лысого упало, в толпе раздался общий вздох, потом наступило молчание.

Затем, по одному, толпа быстро рассосалась, и некого стало убеждать прекратить панику. На площади остались только следующие за мной командиры и бойцы из экипажа сгоревшего бронеавтомобиля.

Повернувшись к застывшему и побледневшему Сидорову, нервно косящемуся на труп только что расстрелянного паникёра, я, как ни в чём не бывало, спросил:

— Капитан, ты долго будешь за мной ходить с выпученными глазами? Разве ещё не понял — началась война? Делать теперь всё нужно быстро и не рассуждать.

Немедленно начинайте выполнять все мои приказания.

Сидоров вздрогнул, приходя в себя, вытянулся, развернулся по-уставному и, сопровождаемый лейтенантом, скрылся в здании вокзала. А мы с Шерханом направились к ожидавшим нас бойцам.

Подойдя к ребятам, я выслушал их рассказ о том, как они скрывались от авианалёта. В это время Наиль принёс мою фуражку, которая валялась в пыли, метрах в шестидесяти от нашей сгоревшей эмки. Он её успел отряхнуть и вручил мне практически чистой. Обретя этот уставной элемент формы, я почувствовал себя уверенней.

По-командирски оглядев бойцов из авиадивизии, произнёс:

— Ладно, ребята, теперь, пока не вернётесь к себе в дивизию, вы — пехота. За оружие, которое осталось в броневике, не переживайте, на первый случай, возьмите мой ППШ.

Я вручил свой автомат командиру бронеавтомобиля, после чего продолжил:

— Временно переходите под мою команду. Когда доберёмся до штаба бригады, я вас отправлю обратно в вашу авиадивизию.