Комбриг

Тела их были буквально растерзаны близкими пулемётными выстрелами.

Я в три прыжка достиг убитых, сорвал автомат с ближайшего и только после этого начал в недоумении осматриваться. Помочь мне было некому. Из нашего оружия слышны были только редкие винтовочные выстрелы. ППШ Шерхана молчал. Но доносившаяся не очень далеко перестрелка из немецких автоматов, внушала мне некоторую надежду. Наиль вполне мог захватить трофейный автомат и сейчас с его помощью перестреливался с немцами.

Когда я с автоматом, запасными рожками и тремя немецкими гранатами, засунутыми за ремень, собирался сигануть в сторону продолжающейся перестрелки, кусты, находящиеся метрах в двадцати от меня, раздвинулись, и вышел Ежи Топеха.

Он улыбался, а в руках у него был немецкий пулемёт МГ. Мне сразу стало ясно, за чьё здравие обязательно поставлю свечу в церкви.

Но вслух я почему то совершенно бестактно выкрикнул:

— Топеха, а я думал, что ты уже далеко! А ты, смотри, какой правильный шляхтич оказался!

Всё так же улыбаясь, водитель нашего автобуса ответил:

— Да не мог я по-другому, пан полковник! Эти тевтоны, ненавижу я их.

Да и мама у меня была еврейка.

— Ну и что? Ты же по виду — чистый ариец, мог бы спокойно жить и при немцах.

Ежи хмыкнул и произнёс:

— Нет, не могу, враги они мне! К тому же, любимая моя бабушка со стороны отца была русской. Поэтому я и по-русски так хорошо говорю.

После этих пафосных слов, я перевел разговор на более конкретную тему и спросил у нашего поляка:

— Слушай, Ежи, а откуда ты пулемёт добыл, и почему умеешь с ним обращаться?

— Так служил я в польской армии пулемётчиком, и такие машинки имелись в нашей части.

А этот я взял из немецкого контейнера. Их там несколько лежит, набитых под завязку оружием боеприпасами, медикаментами и консервами. А рядом валяется подстреленный вами парашютист. Рана у него какая-то странная. Пуля вроде вошла в грудь, а выходное отверстие почему-то в голове. Непонятно!

— А это, Ежи, секретное советское оружие — «якут» называется!

Так пошутив, я вспомнил о Якуте и сразу беспокойно встрепенулся.

Нужно было спешить к моим ребятам. Перестрелки ещё продолжались, как недалеко от нас, так и там, откуда бухала самозарядка. Вся моя эйфория от чудесного спасения окончательно сошла на нет, и я, даже не поблагодарив поляка, начал им командовать, как своим собственным подчинённым. Резким голосом спросил:

— Топеха, у тебя достаточно патронов для пулемёта?

Он мотнул головой и ответил:

— В контейнере я взял целую заплечную сумку.