Комбриг

Через пятнадцать минут мы въехали в расположение 9-й сад, а ещё через десять минут я вошёл в полевой командный пункт авиадивизии. Поздоровавшись уже по второму разу за сегодняшний день с генералом, я в первую очередь поинтересовался, как обстоят дела в авиадивизии. Черных, глядя на меня воспалёнными, красными от недосыпа глазами, ответил:

— Эх, Юра, ну и что ответить тебе? Сказать «куёво», значит приукрасить — отвечу так, всё равно хорошо. По сравнению с другими авиачастями, мы хотя бы ещё способны хоть как-то брыкаться.

Хотя потери и у нас просто кошмарные — на 14–00 почти сто самолётов. Даже с учётом пополнения, в дивизии теперь только 283 самолёта.

— Какое ещё пополнение, — удивился я?

— Да на наши резервные аэродромы были вынуждены перелететь уцелевшие самолёты 11-й авиадивизии. После того, как ты уехал, мне всё-таки удалось связаться с командиром 11-й, полковником Ганичевым. Он тоже объявил тревогу и в 3:30 поднял в воздух истребители. Правда, у него не получилось связаться с одним из аэродромов, и самолеты, находившиеся на нём, были полностью уничтожены.

Так вот, те истребители, которые были подняты в воздух и уцелели в воздушных боях, перелетели на мои запасные аэродромы. Их собственные находились слишком близко к госгранице и уже начали подвергаться обстрелу артиллерией. Представляешь, одна из эскадрилий, заправившись после боевого вылета, была вынуждена срочно взлетать. К аэродрому вышли немецкие танки. Только благодаря зенитчикам, сдерживающим эти танки, самолётам удалось взлететь и добраться до нашего полевого аэродрома.

— М-да! А что же авиация округа, не окажет помощь? У них же имеется несколько чисто истребительных дивизий.

— Ха, округ! Да они сами просят о помощи. Ты знаешь, Юра, что сейчас творится на всех без исключения аэродромах округа? Ад там творится! Такое впечатление, что кроме наших двух дивизий, никто не получил приказа о приведение соединений в полную боевую готовность и поднятии в воздух истребителей. Все аэродромы округа подверглись массированной безнаказанной бомбардировке.

Наземные средства ПВО даже не открыли огонь по первой волне бомбардировщиков люфтваффе, а потом было уже поздно. Одним словом, во всём округе осталась единственная боеспособная авиационная часть — это моя дивизия. Вот и приходится вертеться как уж на сковородке. Даже на воздушное прикрытия Минска был вынужден отправить истребительную эскадрилью. Так что, Юра, безмерно я тебе благодарен, что ты своевременно довёл до нас приказ Генштаба.