Комбриг

Младших командиров не хватает, поэтому, назначь своих лучших бойцов командирами отделений, а может быть, даже и взводов. Взводные станут ротными, ну а ты, естественно, будешь командиром батальона.

Я хохотнул, хлопнул Рябу по плечу и закончил:

— Видишь, Курочкин, как тебе фартит — первый день войны, а ты уже по должности догоняешь Сомова. Вот только звание маловато. Но ничего, парень — Москва тоже не сразу строилась!

Ряба несколько натянуто улыбнулся и заявил:

— Да мне наплевать на эти звания! Я бы и лейтенантом походил, только бы войны не было.

В этот момент к нашей группе подошёл командир автобата Жигунов. Когда он отрапортовал, я, представив ему Бедина, спросил:

— Капитан, сколько у тебя сейчас в наличии грузовиков?

— На ходу семнадцать полуторок.

— Значит так, Саша, три машины выделяй лейтенанту госбезопасности, а остальные отправляй на артсклад в Волковыск. Нужно постараться, вывезти все гаубичные снаряды на полевой склад 681-го артполка. Не знаешь, кстати, Бульба в расположении бригады не появился?

— Никак нет, как взял два топливозаправщика и шесть полуторок, загруженных пустыми бочками, так и нет его.

— Ладно, тогда на артсклад направляй своего снабженца. Записку начсклада Гаврилову я напишу. Думаю, полуторки снарядами загрузят без промедления. За сегодняшнюю ночь нужно сделать, минимум, две ходки. Всё, капитан, давай, иди и командуй.

Когда Жигунов ушёл, я ещё минут десять развивал свою мысль о том, как следует организовывать заградпосты и пункты приёма потерявших свои части военнослужащих.

Поняв, что Бедин, мой особист и Курочкин полностью уяснили всю важность и срочность этих мероприятий, я направился к начштаба. Требовалось уточнить действия бригады, ведь Пителин ещё не обладал теми данными, которые я получил в авиадивизии. А я, в свою очередь, был в полном неведении, как развивается моя безумная идея с передислокацией и переподчинением гаубичных полков РГК командованию бригады. Не знал я и того, как обстоят дела в 681-м и 724-м артполках. Ряба доложил мне только, что приказы в штабы артполков были доставлены своевременно, и что обратно делегаты связи на броневиках вернулись к 3:00.

В большом штабном блиндаже явно ощущалась атмосфера тревоги и напряжённого ожидания. Штабные командиры и писаря уж очень рьяно, с мрачными физиономиями занимались своими делами. И всё это молча с каким-то, очень уж заметным ожесточением. При моём появлении все вскочили и, будто с общим, немым вопросом и надеждой вглядывались в моё лицо.