Комбриг

Звонок в Наркомат обороны я отменил. После разговора с начальником Генштаба, это уже не имело никакого смысла. А вот письмо Сталину я дописал, тут я посчитал, что «кашу маслом не испортишь». В Москву, Иванова, вместе с изготовленным в нашей мастерской новым воздушным фильтром я отправил, правда, на один день позже, чем обещал генералу армии. На эту задержку я пошёл из-за понимания того, что только моими танками, как бы они ни были совершенны — немцев не остановить. Поэтому моим приказом Иванов был откомандирован на два дня в 6-й мехкорпус.

Там он помогал корпусным специалистам налаживать производство своего фильтра.

Вечером 14 июня меня буквально начало трясти от огромного нервного напряжения в ожидании начала вторжения Германии. Вся бригада, зарывшись в землю, тоже ожидала этого нападения. Все вокруг были настолько наэлектризованы, что при появлении первого же вражеского самолёта, мы начали бы по нему палить из всех стволов, способных стрелять вертикально, включая и стрелковое оружие.

Отлично помня историю прошлой реальности, я обучил стрелковые роты залповым огнём стрелять по самолётам противника. Даже противотанковые ружья научил применять против авиации. Показал, как нужно крепить ружьё к колесу от телеги. Этими нехитрыми устройствами теперь были оснащены обе наши противотанково-истребительные роты. Всю ночь никто в бригаде не сомкнул глаз, все судорожно готовились к отражению атак, сначала воздушных, а потом и танковых. Как обычно бывает, оказалось, что для успешной обороны у нас не хватает массы вещей. К тому же, многие сооружения мы не успели закончить, или разместили их не в том месте. Вот все эти недочёты бригада и пыталась устранить за эту ночь.

Где-то, в двенадцать часов дня весь этот психоз спал. Люди немного успокоились, к тому же, я дал команду отбой тревоги и разрешил в этот день отдых. Первый раз за всё это время в бригаде не проводилась учёба и сооружение оборонительных полос.

Из всей бригады службу несли только часовые и кашевары. Сам я, совершенно измождённый от испытанного напряжения, закрылся в своём блиндаже и в три часа дня завалился спать.

Проснулся в шесть часов утра 16 июня, как ни странно в хорошем расположении духа. Судя по всему, во время сна подсознание проанализировало сложившуюся ситуацию. Я пришёл к выводу, что произошедшее изменение истории идёт только на пользу, как мне, так и стране.