Комендантский час

Вот в темноте возник протяжный тоскливый крик, возник и оборвался внезапно, словно лопнула струна, а на смену ему спешили другие неведомые звуки и, отгоняя друг друга, смолкали вдалеке.

Ночь была пряной и росистой. И Муравьеву вдруг показалось, что никакой войны вовсе и нет, и захотелось ему, чтобы не кончалось очарование этой прекрасной, теплой ночи.

– Закурить есть? – Рядом сел воздушный стрелок.

Игорь протянул пачку на голос:

– Человека одного. Приказ из Москвы пришел обязательно забрать. Вот и ждем. А ночь-то идет.

– Смешной ты человек. Авиация – расчет точный. Мы можем только в темноте летать. Со светом мессеры появляются, встретишь их и… привет родителям.

Они посидели молча, думая каждый о своем. Потом стрелок сказал, тяжело вздохнув:

– А тут приказ: ждите! Командир говорит, давайте еще на сутки задержимся, а из Москвы передают: доставить этого человека немедленно.

Стрелок ушел, а Игорь продолжал сидеть и ждать.

Часа через два раздались чьи-то голоса, и сразу же взревел мотор самолета.

– Все? – пытаясь перекричать шум двигателя, крикнул высунувшийся из пилотского отсека штурман.

– Все! – ответил стрелок.

Машина, подпрыгивая, побежала по полю, металлические скамейки нещадно загремели. Внезапно тряска прекратилась: самолет начал набирать высоту.

Над кабиной опять зажглась тусклая лампочка. В свете ее Игорь неожиданно увидел немецкую офицерскую фуражку, тускло отливающую серебром.

Перед Муравьевым сидел типичный немецкий офицер. Вернее, типично немецкой была нижняя половина. Вместо кителя с витыми серебряными погонами на белую рубашку была надета летная кожаная куртка.

– Что, – засмеялся незнакомец, – обмундирование мое не нравится? – Он достал из кармана бриджей портсигар, закурил сигарету. – Давайте знакомиться. О вас я кое-что знаю. Вы Муравьев из Московского управления НКВД.

– Откуда вы знаете мою фамилию?

– В отряде сказали. Предупредили, с кем полечу в Москву. Ну, как она?

– А вы давно там не были?

– С тридцать девятого.

– Да все такая же. Конечно, война свой отпечаток накладывает.

– Тяжело было в сорок первом? А мы переживали очень.

– Ничего. Выстояли. Обстановка в городе нормальная. Театры работают.

– Нет, часть эвакуировалась, но я слышал, что и они скоро вернутся.