Комендантский час

Музыка вошел в подъезд, стал медленно подниматься по лестнице. А над головой продолжалась песня:

Два курсанта артиллерийского училища и девушка спускались ему навстречу. Они были совсем молоденькие, форма на них еще не обмялась и сидела мешковато. Впереди шли высокий парень в пилотке (это он играл на гитаре) и девушка, второй чуть отстал от них, спускался, отбивая чечетку в такт песни.

Увидев командира, курсанты разом прервали песню и прижались к перилам.

– Виноват, товарищ капитан, – сказал гитарист.

– Ничего, – снисходительно махнул рукой Музыка, – веселитесь пока.

Он попытался обойти курсанта, но тут же кто-то из них, Музыка даже не увидел, кто именно, молниеносным приемом вывернул ему руку за спину. Острая боль пронзила его, он захрипел, опускаясь на колени, увидел только руку девушки, расстегивавшую его кобуру.

Дверь квартиры Шантреля распахнулась, и оттуда вышел высокий командир милиции. Он посмотрел на Музыку и сказал буднично, как будто ничего не случилось:

– Здравствуйте, Музыка, вот и довелось встретиться, а я боялся, что вас по дороге подстрелят.

И только тогда Бронислав понял все и закричал надрывно, страшно…

– Езжайте, – приказал Данилов, он еще раз взглянул на Музыку, сидевшего в машине между Муравьевым и Парамоновым.

– А вы? – крикнул Игорь.

Он пошел по улице, не видя людей и не замечая дороги. Спроси его, куда он идет, Данилов бы не ответил. Повинуясь внутреннему автоматизму, переходил улицы, пережидал машины у перекрестка. Наконец вышел к Сокольническому парку и только тогда понял, что именно сюда собирался прийти уже целый год.

Иван Александрович миновал трамвайный круг, вошел в ворота. С каждым шагом он углублялся все дальше и дальше в заросшие, давно не убиравшиеся аллеи. Но именно такими они нравились ему больше, они стали напоминать настоящий лес.

Людей почти не было. Только в березовой роще сидел на складном стульчике старичок и что-то рисовал. Данилову очень захотелось подойти к нему, но он постеснялся. Прошел еще метров двести и сел на лавку.

Лето подходило к концу. Уже появились первые желтые листья на дорожках, остро пахло свежестью. Данилов глядел на аллею и пытался вспомнить, где он уже видел все это. Пытался вспомнить и не мог. Тишина успокоила его, и он задремал. А когда открыл глаза и снова посмотрел вокруг, то вспомнил, что видел такие же деревья, лавочку и аллею в лесничестве у отца: в его кабинете висела цветная литография картины Левитана «Осенний день. Сокольники».