Комендантский час

Я вынужден вас задержать, гражданин Кравцов.

– Я пришел сам. Мне передала жена о вашей встрече. Я пришел потому… В общем, я понял, что вам можно верить.

– Спасибо, все это очень трогательно. Оружие!

– Я уже положил его. Сразу же, как вошел.

– Я должен задать вам всего один вопрос. Кто убил Ерохина?

– Музыка… Я шел к городу, шел опушкой леса и видел Ерохина, он ехал на велосипеде. По моим расчетам, мы должны были встретиться с ним у поворота на райцентр.

– Я не мог больше так жить. Не мог больше ходить в личине предателя.

Я должен был поговорить с ним, рассказать все как было, назвать некоторые детали, известные только ему. Они, эти детали, наверняка позволили бы ему поверить мне.

– Вы можете обо всем рассказать?

– Вы не поймете, вы не знаете…

– Так давайте попробуем, возможно, узнав, я пойму.

– Хорошо. Нет… Нет… Не зажигайте света, не надо. Или это у вас профессионально, как в книжках пишут, – глаза, чтобы видеть, руки?..

– В книжках многое пишут. Не хотите – будем сидеть в темноте.

– Хочу. Как мне вас называть?

– Иван Александрович.

– Да… Да… Вы никогда не поймете этого. Нет ничего страшнее, когда тебя считают врагом. Предательство – это… ну, не только черта характера, это, если хотите, профессия. Да, поверьте мне. Я не желаю вам, да и никому другому пережить то, что пережил я. Хорошо, хорошо… По порядку. Я пришел с финской. На фронте был сапером. Старшим лейтенантом. Воевал не хуже других, но, видимо, и не лучше… Награжден значком, памятным. Так. Приехал, снова дела принял… До меня здесь Малыхин работал, пьяница, очень плохой человек.

Работу он развалил и, не сдав дела, уехал, написал заявление, что, мол, на «Североникель». Я принял дела, сразу начал восстанавливать все, но тут появилась статья Ерохина о городском хозяйстве. Он о Малыхине писал, а редактор взял да везде фамилию и поправил на мою. Мол, чего с уехавшего взять, а я рядом – ответить могу. А время помните какое было? Да, конечно, вы помните… Тут комиссия, ревизия… Васильев, наш первый секретарь райкома, был в отъезде, его замещал Блинов, человек хороший, но новый, с учебы к нам попал, не разобрался. В общем, исключили…

– А как Ерохин реагировал на все это?

– Он заявление писал на редактора и в мою защиту, но ему тоже чуть беспринципность не пришили. Однако мы с ним были всегда не то чтобы друзья, но уважали друг друга.

– Это заявление сохранилось?

– Да, на его основании потом был освобожден от должности редактор газеты.