Комендантский час

Откуда-то из темноты, урча мотором, подкатил «черный ворон».

– Садись! – скомандовал конвоир.

Сначала Мишка, потом тот, второй, влезли в душную металлическую коробку. Автозак тронулся.

Костров удобно устроился в темноте и спросил:

– Что, едем в Таганку?

– Нет, в Сочи, – ответил невидимый попутчик. – За что?

– «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…»

– Ты веселый больно. Закурить есть?

– Нет, все вычистили, псы.

Они замолчали. Машину нестерпимо трясло, и Мишка понял, что едут они переулками, по булыжникам.

– Слышь, друг, – спросил Мишка попутчика, – тебя как звать-то? А то…

Он не успел договорить. Машину тряхнуло, раздался скрежет железа, на Мишку навалилось что-то липкое и тяжелое. Но все это длилось какую-то долю секунды. Очнувшись, Костров понял, что лежит на полу, придавленный тушей Харитонова. В открытую дверь сочился ночной холодный воздух.

«Пора», – понял Мишка.

«Жив, сволочь». Мишка сильно тряхнул его за плечо:

– Бежим, слышь ты, бежим.

Мишка подтянулся на руках и спрыгнул на мостовую. За ним Харитонов. На мостовой лицом вниз лежал милиционер. Машина, ударившись о столб, нелепо накренилась, въехав в яму, зачем-то выкопанную у самого тротуара. В кабине кто-то стонал. Протяжно и страшно. Мишка наклонился, вынул из кобуры лежащего наган. А Харитонов уже поворачивал в проходной двор.

Они бежали минут двадцать. Мимо каких-то флигелей, мимо помоек и маленьких пузатых домов.

Наконец перелезли через забор и оказались в каком-то парке. Там они разыскали полуразрушенную беседку и спрятались за ее щербатой стеной.

– Хорошо. Он взял оружие?

– Приезжай немедленно.

– Так, – сказал Мишка, – значит, «мы бежали по тундре». А дальше?

– У тебя хата есть? – спросил Харитонов.

– Что толку, у меня там, наверное, засада. Они мою хату много лет знают.

– Ну зачем так грубо?

– Пять сроков, два побега, этот третий.

– Ко мне тоже нельзя. Но есть одно место. Так что пошли. – Харитонов встал.

– Я себе не враг – ночью с пушкой патрулю попадаться. Надо до утра ждать.

– Резонно. Значит, давай обождем. Курить только страсть хочется. Я вздремну, пожалуй.

Мишка закутался в плащ. Все-таки холодны сентябрьские ночи. Он сидел и глядел в темноту.