Но Гуров не мог ждать, тем более что ни один из задержанных не давал показаний, направленных против Квадрата. Поиски Ликостратова приобретали теперь двойной смысл. Кроме того, что он сам подозревался в убийстве, он еще знал что-то о Квадрате. Поэтому Гуров был очень настойчив при встрече с местным следователем по фамилии Крылатов.
Крылатов оказался моложавым и щеголеватым человеком с немного странной, рассеянно-добродушной улыбкой, которая постоянно блуждала на его лице. Кажется, с первого момента их встречи он очень ревниво отнесся к Гурову, к его манере держаться, носить костюм и вообще к способности выглядеть джентльменом в любой ситуации – может быть, потому, что в его кругу ему в этом отношении не было равных.
– Если надыбаешь что-то серьезное на Квадрата, Лев Иванович, – совсем по-свойски поведал он ему, когда разговор шел с глазу на глаз, – то я просто памятник тебе здесь поставлю. Ну, может, не памятник, но ящик коньяку – точно. Сам видишь, какая это изворотливая тварь. Взять хотя бы последний случай. Конечно, мы найдем тех, кто устроил это безобразие, но голову даю на отсечение – ни один из них не станет свидетельствовать против Квадрата. Зато найдется сто свидетелей, которые видели его ночью за сто километров отсюда.
– Он у вас заколдованный, что ли? – сказал на это Гуров. – Никак до него, понимаешь, не добраться. Что за причина?
– Причина тут простая – страх. Расскажу я тебе один случай. Лет пятнадцать назад, когда все здесь кипело и бурлило, когда одни делили лакомые куски, а другие вообще не понимали, что происходит, сошлись на узенькой дорожке два бывших дружка.
