Как и вашу бывшую жену, между прочим. Скажите лучше нам спасибо, что мы их освободили.
– Вы? – опять удивился Ликостратов. – А, ну да! А меня, значит…
– Да, вас мы должны задержать. Как подозреваемого в убийстве гражданина Мамаева. О прочих ваших художествах, вроде торговли животными, речи пока не идет… Но суть не в этом. От наказания вам все равно не уйти, Сергей Степанович, суть в том, чтобы по возможности уменьшить это наказание. Вы, в конце концов, не киллер, не бандит с большой дороги. Надеюсь, не откажетесь сотрудничать со следствием? Мы хотим знать все, что с вами произошло.
– Надо рассказать, отец! – хмуро добавил Илья.
Ликостратов некоторое время молчал, пристально глядя на него. Потом вдруг поднялся и, сказав: «Минуточку!», выскочил во двор. Подойдя к окну, Гуров увидел, как Ликостратов вытягивает из колодца ведро воды и махом выливает себе на голову.
Вернулся он мокрый, но почти свежий, с ясными глазами, опять сел за стол и, сцепив пальцы, заговорил:
– Это очень поганая история. Поганая с начала и до конца.
– А мы на него лишнего вешать не собираемся, – сказал Гуров. – Наоборот даже.
– Ну, тогда поехали, – сказал Ликостратов, глядя в стол.
– Давайте сразу с того момента, когда вы вернулись в Плетнево на черной «Ниве», – предложил Гуров. – И что там произошло.
На скулах Ликостратова заиграли желваки. Он с усилием сказал:
– Чтобы понять, что там произошло, все равно придется начать отсюда. Квадрата вы знаете? Вы его не знаете. Про него фильмы ужасов можно снимать. А я, дурак, решил, что могу с ним шутки шутить. Одним словом, должны были мы отправлять партию пеликанов в Европу через литовскую границу.
