Видимо, в глазах Кудасова именно такая женщина, как Кристина, являлась воплощением хранительницы домашнего очага – он в ней нуждался и был согласен на все – на потерю свободы, на брак, на чужого ребенка.
Да, его наследник, его сын, восьмилетний Колька, жил теперь в чужой семье, учился звать папой «нового русского» и, кажется, был вполне счастлив. Гладилина это коробило, но поделать он ничего не мог. Приходилось смотреть правде в глаза – сыну нравился Кудасов. И тот, судя по всему, относился к ребенку совсем неплохо. Дело дошло до того, что Кудасов начал все чаще заговаривать об усыновлении.
Движение на шоссе было не слишком оживленное, и Гладилин обратил внимание на ярко-красный автомобиль, обогнавший его на повороте. Автомобиль был иностранный, но Гладилин затруднился определить марку – он не слишком в этом разбирался. Вообще, он с трудом осваивал любую технику, будь то автомобиль, или магнитофон, или даже простая электробритва – машины не любили его. Свои «Жигули» при малейшей неисправности он неизменно сдавал в автосервис, хотя было это накладно.
Правда, машина, проскочившая мимо Гладилина, на машину бывшей жены совсем не походила, но ее торжествующая расцветка неприятно резанула по глазам, и настроение у Гладилина снова испортилось. К тому же у него здорово схватило живот. Боль была режущей, едва выносимой, будто внутри кто-то невидимый кромсал его внутренности. Гладилин был вынужден притормозить и отдышаться.
В довершение ко всем неприятностям этого дня Гладилин умудрился чем-то слегка отравиться.
