По всей вероятности, смерть наступила вследствие размозжения черепной коробки вышеупомянутого трупа, причем рана, скорее всего, была нанесена с помощью стальной монтировки, находящейся тут же, возле трупа, и носящей следы крови и поверхностных тканей…
– Да уж, – мрачно сказал Гуров, – что называется, попали! На ровном месте да мордой об асфальт! Где этот референт чертов? – Он сердито оглянулся.
– Я здесь, – шелестящим голосом произнес откуда-то из угла Пивоваров.
Он стоял, привалившись плечом к стене, у самого выхода.
– Господа сыщики, – тоном умирающего сказал он. – Мне нужно хорошенько выпить. Давайте поищем в доме!
– Повело кота на… – буркнул под нос Гуров, а вслух прикрикнул на «поплывшего» референта: – Возьмите себя в руки, Николай Иванович! Вы же мужчина!
А Крячко сочувственно добавил при этом:
– Вы поймите, Николай Иванович, что теперь любой предмет в этом доме может служить уликой.
– Ладно, хватит нам откровений! – резко сказал Гуров. – У нас тут убийство нарисовалось. Дело исключительно серьезное и, надо сказать, весьма неприятное. Попрошу и вести себя соответственно.
– А я о чем? – жалобно простонал Пивоваров. – Если я сейчас не выпью, то у вас тут два трупа будет. Я с детства крови боюсь до судорог.
Как бы в подтверждение своих слов, он тут же медленно сполз по стене на пол, сел на грязный бетон и уронил голову на грудь.
– Только этого нам еще и не хватало! – в сердцах сказал Гуров. – Стас, сделай же что-нибудь, пока этот деятель тут все следы не затер! Выволоки его на двор, что ли… Разрешаю немного даже по физиономии смазать – для тонуса. Но не перестарайся смотри!
– Я не перестараюсь, – пообещал Крячко, направляясь к раскисшему референту.
Он бережно подхватил Пивоварова под мышки и поволок вон из гаража. Тот не мешал себя перемещать и только едва слышно попросил по морде все-таки не бить.
– У меня работа такая, – объяснял он печально. – Мне с разбитой мордой нельзя.
Они скрылись за воротами, а Гуров присел на корточки возле трупа. Крячко, в сущности, был совершенно прав – насчет орудия убийства сомневаться не приходилось.
