Я вообще-то в этот день последним был по записи, но получился предпоследним, потому что одна молодая женщина уступила мне свою очередь.
– Молодая женщина уступила вам очередь? – насторожился Гуров.
– Именно, – подтвердил старик. – Есть еще среди молодежи те, у кого совесть не окончательно улетучилась. Сейчас ведь как – в метро зайдешь, ни одна свиристелка места не уступит! Смотрят мимо тебя, как будто ты пустое место. А в наше время…
– Скажите, а как выглядела эта совестливая женщина?
– Обыкновенно выглядела.
– Как ее зовут, не знаете случайно?
– Мы с ней не общались. Откуда же мне знать? Валентина Петровна, это женщина, которая у Владимира Николаевича регистрацию вела, вызывала ее по фамилии – что-то вроде Краснова… или Белова?.. Два раза вызывала.
– Вы хотите сказать, эта женщина намеренно пропускала прочих пациентов вперед, чтобы остаться последней в очереди? – спросил Гуров.
Бунчуков хмуро уставился на него.
– Может быть, – сказал он наконец удивленно. – Наверное, так оно и есть. Я уходил, а она все еще была там – последняя. Верно. Может быть, ей было необходимо поговорить с Владимиром Николаевичем с глазу на глаз… – Вдруг старик произнес потрясенно: – Постойте! Вы хотите сказать…
– Сказать мы пока ничего не хотим, – охладил его пыл Гуров.
– Восемнадцать ноль-ноль, – растерянно проговорил Бунчуков. – Передо мной в очереди находилась Виктория Александровна Бадаева – она принимает уже пятый курс квантовой терапии, и мы с ней хорошо знакомы. Была еще одна женщина, бывший партработник, крайне нервная и высокомерная особа.
– Потом наступила опять очередь той молодой женщины. Но она опять отказалась и пропустила вперед Викторию Александровну. Та была ей очень благодарна.
