Комната страха

Владимир Николаевич занимался с ней тоже минут тридцать-сорок.

– А затем эта женщина пропустила вперед вас?

– Совершенно верно. Признаться, я не стал отказываться. В моем возрасте тяжеловато сидеть в очередях. Хотя что нам, пенсионерам, остается еще делать?

– С вами Владимир Николаевич долго занимался?

– Примерно столько же. Думаю, около восьми часов я был свободен. Попрощался и пошел домой.

– А скажите, Владимир Николаевич не показался вам в тот вечер озабоченным, расстроенным?

– Нет, абсолютно, – покачал головой Бунчуков.

 – Он выглядел немного усталым, но был полон оптимизма. Мне вообще не приходилось видеть его унылым или раздраженным. Он всегда старался вселить в своих пациентов уверенность и надежду. Он был очень внимателен и никогда не позволял себе отступить от этого правила. Мы все его обожали. С ним можно было разговаривать на любые темы. Это был прекрасный человек, настоящий целитель! Но простите, я отвлекся… Вы имели в виду, что у Владимира Николаевича могли быть проблемы? Мне так не показалось. Он был спокоен и уверен в себе. Как и его помощница Валентина Петровна. Нет, никакой нервозности я в них не заметил.

– Понятно, – сказал Гуров. – А на улице? Ничего не заметили необычного или странного? Может быть, кто-то посторонний заглядывал в центр, пока вы там находились? Может быть, кто-то звонил по телефону?

– Нет, все было как обычно, ничего странного, – ответил Бунчуков. – Если и были звонки, то вполне конкретные. Ну, знаете, как бывает – люди спрашивают, когда можно прийти на прием и все такое…

– Ясно.

Значит, у нас с вами вырисовывается такая примерно картина… – сказал Гуров. – Около шести вечера вы приходите в центр «Квант» и оказываетесь в очереди, где перед вами находятся три женщины. Две из них вам известны, третью вы впервые видите. Эта неизвестная оказывается очень внимательной и вежливой особой и старательно пропускает вперед всех, кто ждет своей очереди. Так продолжается до тех пор, пока она не остается последней и единственной пациенткой. Вы ушли примерно в восемь часов вечера и больше уже не видели ни Гладилина, ни этой пациентки. Я правильно излагаю?

– Все так и было, – горячо согласился Бунчуков и, вторя своим мыслям, с чувством проговорил: – Понимаю, куда вы клоните, но не могу в это поверить! Такая тихая, интеллигентная женщина… Нет, просто не могу себе представить!

– И не надо, – подхватил Гуров. – Давайте будем заниматься фактами. Ход событий мы примерно восстановили.