Крячко и Жмырин с невинным видом смотрели в потолок и, кажется, совсем не интересовались судьбой странного кейса. Решив, что все равно потом все объяснится, Гуров спрятал чемоданчик в сейф и предложил заняться делом. Оперативники с облегчением выскользнули из кабинета.
В больницу Гуров поехал в сопровождении Лени Давыдова. Тот был знаком уже со всеми медсестрами и нянечками отделения, где лежала Елена Гордина, и это было очень кстати. Гурову не хотелось, чтобы его визит выглядел слишком официально – возможно, то, что случилось с девушкой, действительно не имело к ним никакого отношения, так зачем же было огород городить.
– Мне вообще не очень нравится твоя роль в этой истории, – заметил Гуров. – Говоришь, любовь у тебя к ней? А как же муж?
– А может, и мужа-то никакого нет? – возразил на это Леня. – И вообще, всякие могут быть варианты, товарищ полковник.
– Надежды, брат, не у тебя одного, – сказал ему Гуров. – Муж вот тоже надеется, что дома у него все в порядке. А тут ты… Неоднозначная ситуация получается. Ну, тебе виднее…
Оставив озадаченного Леню в коридоре больницы, Гуров переоделся в белый халат и в сопровождении медсестры прошел в палату, где лежала Елена. Увидев ее, Гуров отчасти понял Леню – даже на больничной койке, без обычных женских штучек эта девушка казалась удивительно очаровательной – было от чего потерять голову.
– Тут уже приходили из милиции, – сказала она. – Спрашивали, что у меня украли и смогу ли я опознать тех двоих. Сказали, если я что-нибудь вспомню – сообщить им. А что я могу вспомнить? Они сзади подлетели, сумку рванули, и я упала. Сознание, кажется, потеряла… Я их вообще не видела!
– Да, печальная история, – сочувственно сказал Гуров. – Надеюсь, ваше здоровье не слишком пострадало и вы поправитесь. Но, откровенно говоря, это неприятное происшествие меня не очень интересует.
– Да бог с ними, – сказала Елена. – Я не в претензии. Сама виновата. В следующий раз буду смотреть по сторонам, – она смущенно улыбнулась.
– Ну, тут я с вами не согласен, – покачал головой Гуров. – Человек не может быть виноват в чужом преступлении.
