– Буду с вами откровенен – у меня есть основания утверждать, что между несчастьями, свалившимися на вашу родню, существует связь. Что это за связь, я пока точно сказать не могу – некоторые ее признаки я вижу очень отчетливо, а некоторые скрыты от меня туманом. И почему-то мне кажется, что именно вы способны развеять этот туман.
– То есть вы намекаете, что я от вас что-то скрываю, – заключил Ямщиков.
– Не хочется применять резкие выражения.
– Понимаю, гуманизм, – с иронией сказал Ямщиков. – Но суть-то одна.
– А у вас? У вас все в порядке? – спросил Гуров.
– У меня все в порядке, – медленно произнес Ямщиков. – И на работе и дома.
– А где вы, кстати, работаете?
– Есть одна лаборатория, – небрежно сказал Ямщиков.
– Ах да! Мне говорили, что вы человек засекреченный! – притворно спохватился Гуров. – На Министерство обороны работаете?
– Вы же сами человек казенный, полковник! – с укоризной сказал Ямщиков. – Я подписку давал!
– Ну конечно, – кивнул Гуров. – Конечно, подписку о неразглашении. Но меня, собственно, интересует не характер вашей работы, а возможные неприятности, с ней связанные.
– Я же сказал, у меня нет никаких неприятностей! – довольно резко повторил Ямщиков. – Вы не там ищете, полковник.
– Ищу там, где остаются следы, – возразил Гуров. – Вокруг вас кто-то ходит кругами, Алексей Петрович, а вы этого не замечаете или делаете вид, что не замечаете.
– И кто же это? – усталым голосом спросил Ямщиков. – Тоже не можете открыть карты?
– Ну почему же? По крайней мере, одну карту я вам покажу, – сказал Гуров, доставая из кармана фотографию Никиты.
Ямщиков взял фотографию, всмотрелся, потом поднял глаза на Гурова.
– Кто это? – грубовато спросил он. – Похоже, это составной портрет? Что касается меня, могу заявить со всей определенностью – мне это лицо незнакомо.
– Жаль, – сказал Гуров. – А у вас есть оружие, Алексей Петрович?
Ямщиков опустил руку с фотографией, подозрительно уставился на Гурова.
