Их связывает только одно – близость к Ямщикову.
– Давят на Ямщикова, – с понимающим видом сказал Крячко.
– На Ямщикова, – подтвердил Гуров.
– И все-таки на хрена это им надо? – спросил Жмырин. – Кто он такой, этот Ямщиков? Олигарх? Начальник таможни? Тайный мафиози?
– Он не мафиози, но секретов в его жизни хватает, – сказал Гуров. – Сам Алексей Петрович утверждает, что не имеет проблем ни на работе, ни дома, но, сдается мне, он тут сильно лукавит. А вообще работает он в какой-то засекреченной лаборатории, как сказали бы раньше, в почтовом ящике.
– Если он секретный, то это ФСБ дело, – заметил Жмырин.
– Мы не будем трогать секретов, – ответил Гуров. – Но дело это наше, и мы его раскрутим. Предлагаю такой вариант: ты, Жмырин, немедленно отбываешь в Рязань и вытрясаешь там из Гладилина все, что он знает. Вытрясаешь – это в переносном смысле, конечно, так что сильно не радуйся… А мы тем временем устанавливаем наружное наблюдение за Ямщиковым, негласную охрану для его дочери и параллельно проверяем его генеалогическое древо.
– Одним словом, Ямщикова кто-то хочет сильно напугать, – заключил Крячко. – Но зачем? В чем причина?
– Неизвестно, – сказал Гуров. – Но причина, смею предположить, достаточно серьезная.
Когда Ямщиков остановил машину на стоянке возле кладбища, пошел дождь, моросящий, мелкий и противный.
Он поднял воротник плаща и вышел из машины. За каменным забором кладбища шумели и качались желтеющие кроны. Мокрая листва сыпалась на мокрую землю. Небо сплошь было затянуто тучами.
«Прошла теплая пора, – констатировал мысленно Ямщиков. – Прошла окончательно, а я и глазом не успел моргнуть. И дело тут не только в том, что наступила осень. Дело в том, что всему в этом мире есть конец, и главная наука – научиться с этим смиряться».
Он купил у входа два белых цветка и пошел между рядов могил, неторопливо, но уверенно, будто знал все наизусть. Но он никогда прежде не был на этом кладбище, а где находится могила, вызнал заранее у знакомых.
Он шел с непокрытой головой, смирившись с тем, что дождь щиплет ему лицо и холодными струйками стекает за ворот. «Не слишком тяжкая расплата для тебя, – с горечью подумал Ямщиков.
