Крячко и Жмырин недоверчиво посмотрели на этот круг, а потом молча переглянулись между собой. Гуров, в свою очередь, значительно посмотрел на них обоих и стал пририсовывать к этому кругу лучи. Он начертил их семь штук.
– Пусть всегда будет солнце, – сказал Крячко. – Сколько тебя знаю, Лева, а не подозревал, что в тебе погиб художник.
– А он и не погиб, – усмехнулся Гуров. – Картина получается просто загляденье. Только это не солнце, а совсем наоборот. Вот этот кружок – это Алексей Петрович Ямщиков. А это нити, которые к нему тянутся.
– Маленько даже перебрал, по-моему, – засомневался Крячко. – Я твою мысль уловил, но мотоциклисты и пьяница Кипренский никакого отношения к Ямщикову явно не имели…
– Но и те и другой в момент своей смерти находились поблизости от Сергея Гладилина, – возразил Гуров. – Видимо, достаточно случайно. Но это стало причиной их смерти. Соседство с Гладилиным, троюродным братом Ямщикова.
– Постой, значит, ты хочешь сказать, что любовник Изотовой – вот этот самый, троюродный? – спросил Жмырин. – И всех его родственников кто-то щелкает?
– Не всех, – покачал головой Гуров. – Вот тут-то, по-моему, и заключена, как сейчас говорят, главная фишка. Смотрите, что происходит. Сначала пытаются убить Сергея Гладилина. Преступление срывается из-за нелепой случайности.
– Зачем? – хмуро спросил Жмырин.
– Затем, что это было последнее предупреждение, – сказал Гуров. – Ну, или предпоследнее, не знаю. Все эти убийства – метод давления на одного и того же человека – так я считаю. Больше никаких целей эти убийства преследовать не могут. Слишком разное имущественное и общественное положение у тех, кто убит.
