Островерхая, крытая железом крыша, выкрашенная в зеленый цвет, сливалась с темной зеленью нависавших над ней деревьев. Многочисленные окна были украшены резными наличниками. Стены дома янтарно желтели. За домом виднелись еще какие-то постройки. На другом конце поляны под высоким тентом стояли два «дальнобойных» грузовика. Прицепленные к ним фуры были покрыты пропыленным брезентом, на котором темнели какие-то надписи, сделанные латинским шрифтом.
– А тут уютно! – с удивлением сказал Самохин. – На хорошую гостиницу похоже.
– Да, аккуратно живут, – согласился Гуров. – Заметил, под тентом асфальт уложен? И даже, кажется, ямы организованы, чтобы машину без помех посмотреть можно было. Но меня другое радует. Фургоны на месте. Значит, не опоздали мы.
– Непохоже, чтобы они в дорогу собирались, – заметил Самохин. – Тихо, пусто… Правда, мотор недавно рычал вроде… А сейчас никого. Все в доме, что ли? Прямо туда пойдем, Лев Иванович?
– В кузов бы заглянуть, – озабоченно сказал Гуров, глядя на грузовики.
Но едва они сделали несколько шагов по направлению к дому, как откуда-то из-под крыльца навстречу им выметнулись две огромные лохматые псины с оскаленными зубами. С хриплым лаем они помчались навстречу оперативникам, намереваясь, кажется, с ходу перегрызть им обоим горло.
Гуров и Самохин остановились. С лохматыми кобелями шутить было опасно. Это были не обычные деревенские брехуны, а натасканные свирепые сторожа – Гуров в этом достаточно хорошо разбирался.
Впрочем, до неприятностей дело не дошло. Почти сразу же из-за угла дома появилась фигура в дождевике и фуражке, и грубый мужской голос выкрикнул, перекрывая собачий гомон:
– Полкан! Седой! Фу! К ноге!
Быстрым шагом человек в дождевике пошел навстречу оперативникам, пытливо всматриваясь в их лица.
Он подошел вплотную к непрошеным гостям, кивнул в знак приветствия и отрывисто спросил:
– Случилось что? Авария? Или бензин кончился?
У него было суровое мужское лицо с глубокими морщинами по краям рта.
