Все самые беспощадные вещи происходят утром. Утром начинается рабочий день, утром ведут на казнь, и утром же начинаются войны. Вечером другое дело – вечером люди сидят за кружкой пива, потягивают сигары и говорят дамам комплименты. Им с Крячко никто, конечно, комплиментов говорить не будет, но они могут, по крайней мере, рассчитывать, что казнь отложат до следующего утра.
– Молчит, значит, – повторил генерал, даже не дождавшись ответа. – Знаю, что молчит. Мне из прокуратуры звонили. И что же теперь?
Глаза его из-под седых бровей смотрели тяжело, но сочувственно.
– Заговорит, куда он денется? На нем, слава богу, столько дерьма – начиная с птиц этих и кончая нападением на полковника милиции…
– Не факт! – покачал головой Орлов. – Насколько я понял, он как раз ни птиц, ни полковника не отрицает. Он насчет главного молчит, а это уже означает, что в дерьме мы с вами. К тому же что выходит? Всю остальную компанию вы или упустили, или в рай отправили. Сидоренко у вас один как перст.
– Да, это верно, – неохотно признал Гуров. – Он занял глупую, но непрошибаемую позицию. Никого из группы не знаю, видел первый раз в жизни. Нанялся две недели назад водилой на один рейс. Какой-то мужик в пивнухе предложил. Что за мужик – не знаю, что за птицы – не ведаю, мое дело баранку крутить. А что на милицию напал, так это потому, что нервы у меня слабые. Шоферское дело нервное, ответственное, а тут какой-то гад на ночной дороге подрезал.
– Ага, а я что говорю? – обрадовался генерал. – А гад этот – небезызвестный полковник Гуров, которого я по-хорошему предупреждал, между прочим. Предупреждал ведь? А если бы вы меня послушались и связались с местным УВД…
– Во-первых, времени у нас не было связываться, – возразил Гуров, – во-вторых, никакой гарантии, что местное УВД нам помогло бы. Не исключено, что мы вообще всех упустили бы. Есть кое-какие аргументы в пользу такой версии. Накатанный у них там маршрут, Петр.
– Ничего себе, шевелиться! Слышал я краем уха, рапорт оттуда пришел на имя министра – о неправомерных действиях представителей центра. То есть нас с вами. Так что мне еще за вас отдуваться, ребята! А преступную группу вы все равно упустили.
– Да, эти гады бросили машину и разбежались, – вздохнул Крячко. – Птички только остались.
– Следов никаких, – подтвердил Гуров.
