– А вы, значит, в молоко стреляли? – недовольно констатировал Гуров.
– Ну, в общем, да, – согласился Крячко. – А что ты хочешь? Ночь. Нервы. Да и пистолет Макарова – та еще штучка. Кто из него попасть во что-нибудь может, тому только в цирке выступать. Одним словом, ушли они, Лева. А я думаю, да и черт бы с ними! Нет, правда! Сидоренко мы взяли, и в одиночку он куда сговорчивее будет, вот увидишь. Другой вопрос: что со всем этим хозяйством делать? – Он кивнул на торчащий в зарослях грузовик.
– Придется с местными коллегами связываться, – сказал Гуров.
– Товарищ полковник, так что сейчас делать будем? – спросил Самохин, который возился на обочине с раненым. – Тут один, оказывается, дышит еще. В больницу его надо.
– Мы его не довезем, капитан, – ответил Гуров. – Сейчас на кордон вернемся. Там ведь телефон есть. Вызовем «Скорую», а заодно и коллег озадачим. Ты, пожалуй, здесь пока покарауль, а мы с полковником мигом обернемся.
Гуров и Крячко сели в машину. На заднем сиденье зло сверкал глазами Сидоренко. Гурову он сейчас вовсе не показался сговорчивым, хотя вид у него был гораздо хуже, чем каких-нибудь полчаса назад, – разбитые губы, опухшее левое ухо и синяки под обоими глазами свидетельствовали, что получил он действительно по первое число.
Однако Крячко не ошибся – синяки пошли Сидоренко на пользу. Несмотря на свой сердитый вид, он уже не уклонялся от общения и даже проявлял некоторые признаки почтительности, наличия у него которой Гуров до сих пор совершенно не предполагал.
– Ну, как пробежался? – спросил его Гуров, усаживаясь за руль. – Вечерние пробежки, говорят, для здоровья полезны. Жаль, мне с тобой побегать не удалось!
– Зато мы с ним славно побоксировали! – захохотал Крячко. – Но скажу тебе, Сидоренко, боксер ты неважный!
– Это-то еще ничего, – заметил Гуров, заводя машину.
– Так мы же что думали? – скромно ответил Сидоренко. – Мы-то думали, что на местных ментов прыгаем, а вы, оказывается, из центрального аппарата! Кабы мы знали!
– Вот, значит, в чем дело! – усмехнулся Гуров. – Ну, это, конечно, причина уважительная. Только незнание не освобождает от ответственности, Сидоренко.
