Шофер Гриша, которого раскопал Крячко, действительно оказался человеком веселым и легким на подъем. Притом что он был женат и имел двоих детей. Но, кажется, это обстоятельство еще вернее гнало его из дома, и он готов был ехать хоть на край света, лишь бы не сидеть, как он выражался, у жены под юбкой.
С Крячко Гриша сразу же нашел общий язык, и тому не составило труда убедить Гришу покататься сегодня как следует. Гриша не дрогнул даже тогда, когда Гуров объяснил ему, что придется как минимум дважды съездить за город.
– Жена-то что скажет? – спросил Гуров, видя такую удивительную покладистость.
– Тут важно не то, что она скажет, – с достоинством ответил Гриша. – Важно, что скажу ей я. А ей я скажу, что мужик должен делать деньги. Кстати, эту мысль даже она понимает, – засмеялся он.
По замыслу Гурова Гриша предварительно отвез на тридцатый километр Синицына и Черкасова. Никаких объяснений Гуров при этом не давал.
– У нас там дикая глушь, мужики! Что там делать ночью? Не мое это дело, конечно, но если у вас тут планы насчет икорки или еще чего в этом роде, так я вам это устрою в лучшем виде, и не надо будет никуда ездить. По ночам, знаете, у нас тут всякие вещи случаются, и не обязательно хорошие. Например, вот совсем недавно одному мужику голову на хрен отрезали, и никаких следов.
Гуров поинтересовался, не на тридцатом ли километре это было. Гриша пояснил, что нет, не на тридцатом, но это дела не меняет.
– Неприятности можно словить на любом километре, – убежденно заявил он. – Хотя я сам знаю мужиков, которые, хлебом их не корми, ищут приключения на свою задницу. Ну, в принципе, тоже занятие… Вы не из таких? Хотя по виду я бы так не сказал.
– Внешность, она обманчива, – заметил на это Гуров.
– Ну, это ваше дело, – рассудительно заключил Гриша. – Каждый по-своему с ума сходит.
На том и порешили. Гриша отвез хмурых Синицына с Черкасовым, а потом вернулся в гостиницу, где его ждал Гуров. К этому времени нервы у всех были уже на пределе. Самохин докладывал по мобильнику каждые полчаса о действиях Маргариты Альбертовны.
