Мороженое было компромиссом и отвлекающим маневром одновременно. Тени под деревьями становились все гуще, и плывущий над асфальтом зной начинал потихоньку рассеиваться.
Гуров поискал глазами, где может быть здесь ресторан, и предположил, что тот находится в стильном одноэтажном здании за сквером, расположенном метрах в тридцати от девятиэтажки. Около него уже выстроились в ряд три-четыре иномарки, но особого оживления пока не наблюдалось.
«Хорошо бы уяснить для себя картину здешнего криминального мира, – подумал Гуров.
И тут же, будто услышав тайные мысли Гурова, Маргарита Альбертовна начала действовать.
Гуров увидел, что Самохин в этот момент встал, небрежно швырнул обертку от мороженого в урну и, шаркая подошвами, лениво поплелся к выходу из сквера.
Гуров окликнул его из-за киоска. Самохин был серьезен и будто даже испуган.
– Лев Иванович, труба! – торопливо сообщил он. – Она назначила с кем-то встречу. Слава богу, она, как эхо, повторяла все, что ей говорили. Но все равно труба! Ее будут ждать в одиннадцать часов на тридцатом километре шоссе к западу от города!
– Ну и что ты так расстроился? – спросил Гуров. – Радоваться надо, чудак! Хуже было бы, если бы ты ничего этого не слышал.
– Но ведь это шоссе! Голое место. Ближе ста метров не подойдешь. Плюс темнота.
