Гуров молча вытащил бумажник и расплатился. Рассказ шофера был любопытен и как-то перекликался с тем делом, которое они расследовали, но своими чересчур настойчивыми вопросами они насторожили и расстроили спокойного Леню. Теперь Гуров гадал, понял ли водитель, что перед ним милиция? Или просто корит себя за излишнюю болтливость с чужими людьми? Впрочем, это было уже неважно – пользоваться его услугами Гурову больше не хотелось. Слишком явная неприязнь сквозила теперь в тоне водителя. В таких обстоятельствах он в любую минуту мог преподнести сюрприз.
Леня молча пересчитал деньги и, не сказав ни слова, умчался. Гуров и Крячко остались на углу незнакомой улицы, не совсем ясно представляя, что им предстоит делать дальше.
– Ну и как ты думаешь, чего она сюда приехала? – нетерпеливо спросил Крячко. – В гости к кому-нибудь или у нее посещение ресторана намечено?
– Не знаю, – сердито сказал Гуров. – Могу только одно сказать совершенно точно – нам с тобой ресторан не светит.
– Обижаешь, начальник, – покачал головой Крячко. – Это ты мог бы стажеру сказать, а не заслуженному полковнику! Тем более что еще неизвестно, кто из нас теперь хромее. И вообще, лучше подумай, что дальше делать. По-моему, мы капитально садимся в галошу.
Высказав столь ободряющее заключение, Крячко наискосок пересек улицу и отправился высматривать подходящую машину. Гуров неодобрительно посмотрел ему вслед – Крячко и в самом деле уже почти не хромал.
«Еще десять тысяч ведер, и золотой ключик у нас в кармане, – упрямо подумал Гуров. – Госпожа Вагнер не воздухом дышать сюда приехала. Нос по ветру держать надо и не расслабляться!»
Он встал возле газетного киоска, который уже закрылся, и стал смотреть, что происходит в сквере.
Капитан Самохин сидел через две лавочки от госпожи Вагнер, спиной к ней и сосредоточенно ел мороженое. На лице у него было написано отвращение – мороженого он не любил, но есть ему хотелось ужасно.
