— Мне понадобится полное имя мисс Дюпейн и ее адрес. Мы, конечно, не будем беспокоить ее сегодня вечером. Надеюсь, ваша жена поддержит ее.
По лицу Маркуса Дюпейна пробежало что-то вроде тени недовольства.
— Хоть мы никогда и не были близки, сделаем все возможное. Моя жена, наверное, останется там на ночь или увезет Сару к нам. В любом случае моя сестра и я увидимся с ней завтра утром.
Нетерпеливо дернувшись, Кэролайн резко сказала:
— Что мы можем ей сообщить? Мы сами толком ничего не знаем. Сара захочет узнать, как погиб ее отец.
А мы сами ждем, пока нам кто-нибудь об этом расскажет.
Быстрый взгляд, брошенный Маркусом Дюпейном на сестру, мог означать предупреждение. Затем старший брат сказал:
— Полагаю, что для окончательных выводов время не пришло, и все-таки какая-то информация у вас есть? Отчего, например, возник пожар? Это был несчастный случай?
— Пожар возник в машине. На голову ее хозяина вылили бензин и подожгли его. Несчастный случай полностью исключен.
На четверть минуты воцарилось молчание, потом Кэролайн Дюпейн сказала:
— То есть мы можем не сомневаться: пожар возник не случайно.
— Да, мы считаем эту смерть подозрительной.
Все опять замолчали. «Убийство» — казалось, будто это громоздкое, бескомпромиссное слово дрожало в неподвижном воздухе. Пора было задавать следующий вопрос, который в лучшем случае вызовет неудовольствие, а в худшем — боль. Некоторые офицеры, ведя расследование, предпочитают откладывать все расспросы до следующего дня. Дэлглиш придерживался другого подхода.
Первые часы после подозрительной смерти часто бывают решающими. При этом сказанные им чуть раньше слова — «В состоянии ли вы ответить на несколько вопросов?» — не были дежурной фразой. Теперь беседой управляли Дюпейны, и Адам находил этот факт интересным.
— У меня к вам вопрос, задавать который нелегко; как, впрочем, и отвечать на него. Было ли в жизни вашего брата нечто способное вызвать желание покончить с собой?
Вопрос не должен застать их врасплох; в конце концов, они провели вместе целый час.
Несмотря на это, их реакция удивила Дэлглиша. Опять установилось молчание, слишком продолжительное, чтобы быть естественным, и он почувствовал сдерживаемое беспокойство, словно Дюпейны боялись встретиться друг с другом взглядом. У него возникло подозрение — они не договорились ни о том, что говорить, ни об очередности. Первым ответил Маркус:"
"— Мой брат был не из тех, кто делится собственными проблемами с окружающими — во всяком случае, с членами семьи.
