Однако он ни разу не дал мне повода подумать, что может покончить с собой. Спроси вы меня об этом неделю назад, я бы ответил с большей уверенностью: ваше предположение нелепо. Теперь я не могу быть ни в чем уверенным. Во время нашей последней встречи, на собрании доверенных лиц, Невил казался более напряженным, чем обычно. У него, как и у всех нас, вызывало беспокойство будущее музея. Невила не удалось убедить, что мы в силах сохранить музей и добиться успеха; он был твердо уверен в обратном. При этом он казался неспособным к восприятию аргументов, к полноценному участию в обсуждениях.
Во время заседания ему позвонили из больницы и сообщили, что жена одного из его пациентов покончила с собой. Невил был явно потрясен и вскоре ушел. Таким я его не видел никогда, и все же я не допускаю возможности суицида; эта мысль по-прежнему кажется мне бредовой. Я только утверждаю, что Невилу было не по себе. Похоже, у него были какие-то поводы для беспокойства, о которых нам ничего не известно.
Дэлглиш поглядел на Кэролайн Дюпейн.
Та сказала:
— До заседания мы с ним несколько недель не виделись. Вне всякого сомнения, он был не в своей тарелке и его что-то беспокоило, но я сомневаюсь, что это имело отношение к музею. Музей никогда его не интересовал, да мы с Маркусом и не ждали от него иного поведения. То заседание было первым, и мы лишь начали обсуждать предварительные вопросы. В завещании отсутствует двусмысленность, однако оно достаточно сложное, и для принятия окончательного решения требовалось проделать большую работу.
Я не сомневаюсь, что Невил со временем пришел бы в себя. Он разделял это чувство: гордость за собственную семью. Если он и был чем-то сильно удручен, — а я думаю, так оно и было, — вы можете отнести это на счет его работы. Невил слишком серьезно к ней относился, слишком глубоко переживал. Он годами переутомлялся. О его жизни мне известно немного, и тем не менее это я знаю точно. Мы оба знаем. — Не дав Маркусу вставить слово, Кэролайн быстро добавила: — Не могли бы мы вернуться к этому в какое-нибудь другое время? Мы оба потрясены, устали и плохо соображаем.
Мы ждали, пока увезут тело Невила, но, насколько я могу судить, сегодня вечером его уже не заберут.
— Это произойдет завтра утром, как можно раньше, — ответил Дэлглиш. — Боюсь, что сегодня ничего не получится.
Кэролайн Дюпейн словно забыла о своем желании свернуть беседу.
— Если это убийство, у вас уже есть главный подозреваемый.
