Их обдало сильным запахом раствора.
Высокая, ростом почти шесть футов, миссис Фарадей была одета в заляпанные вельветовые брюки, темно-синий свитер, резиновые сапоги и красные резиновые перчатки. Седые волосы были убраны с высокого лба назад; их скрывала лихо заломленная фетровая шляпа. У нее было умное, с крупными чертами лицо. Хотя кожа на носу и на скулах слегка огрубела, на лице почти не было морщин. Когда миссис Фарадей сняла перчатки, Кейт поняла по синим венам и морщинистым рукам, что та старше, чем показалась сначала: к моменту рождения сына ей исполнилось как минимум сорок.
Кейт взглянула на Дэлглиша. Понять что-либо по его лицу было нельзя, но она знала, что он думает о том же: стоящая перед ними женщина внушает трепет.
— Миссис Фарадей? — спросил он.
— Конечно, кто же еще? — Она говорила властно и четко. — Это мой дом, мой сад, моя теплица, и человек, который вас сюда привел, тоже мой.
Кейт почувствовала, что миссис Фарадей намеренно придает своему тону непринужденность, дабы лишить свои слова любого намека на недоброжелательность.
— А вы, конечно, коммандер Дэлглиш. Не беспокойтесь, не надо показывать удостоверение или что вы там должны с собой носить. Я, естественно, ждала вашего прихода, хотя, сама не знаю почему, думала, что вы будете один. В конце концов, едва ли этот визит можно назвать светским.
Нельзя сказать, что миссис Фарадей поглядела на Кейт враждебно; ее взгляд был просто внимательным, как если бы она оценивала деловые качества новой служанки. Дэлглиш представил свою напарницу.
Миссис Фарадей — даже удивительно! — пожала им руки и снова надела перчатки.
— Прошу меня извинить, но я продолжу. Это не самое мое любимое занятие, и, уж коли я начала, хотелось бы закончить. Плетеный стул вполне чистый, мисс Мискин, а вам, мистер Дэлглиш, я могу предложить лишь перевернутый ящик. Полагаю, он достаточно прочный для вас.
Через секунду Кейт села, Дэлглиш остался стоять. Не успел он заговорить, как миссис Фарадей продолжила:
— Вы, конечно, пришли в связи со смертью доктора Дюпейна.
Раз вы здесь, понятно, что вы не считаете ее несчастным случаем.
— Ни несчастным случаем, ни самоубийством. — Дэлглиш решил говорить прямо. — Боюсь, что мы расследуем убийство, миссис Фарадей.
— Так я и думала. Только не слишком ли много чести? Извините, неужели смерть доктора Дюпейна, сколь бы прискорбным ни было это событие, заслуживает внимания коммандера и инспектора? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Пожалуйста, задавайте ваши вопросы.
