Кейт, подозревая, что выбраться будет непросто, предупредила, что они не хотят надолго отвлекать миссис Перифилд от ее дел. Не могла бы она сказать, во сколько Райан вернулся вчера домой?
Миссис Перифилд рассыпалась в пространных заверениях, что очень хотела бы им помочь, но, к сожалению, это не в ее силах. По пятницам она играет в бридж. Вчера миссис Перифилд играла с друзьями в южном Кенсингтоне и осталась после чая выпить хересу. Она вернулась домой за каких-нибудь пятнадцать минут до этого чудовищного нападения.
Пирсу и Кейт пришлось выслушать во всех подробностях, как миссис Перифилд удалось, действуя без промедления, сохранить жизнь майору. Чудом. Она надеется, что теперь он осознает: людям не надо слишком доверять, слишком сочувствовать. Райан не тот жилец, которого пускают в порядочный дом. Миссис Перифилд еще раз повторила, как ей жаль, что она не может помочь, и Кейт ей поверила. Она не сомневалась: миссис Перифилд была бы счастлива сообщить, что когда Райан вернулся, от него несло бензином — с пылу, с жару, прямо с места преступления.
По дороге к машине Кейт сказала:
— Выходит, у Райана нет алиби. По крайней мере насколько нам известно. Правда, я с трудом верю…
— Ради Бога, Кейт, и ты туда же! — взорвался Пирс. — Ни один из них не похож на убийцу. Он подозреваемый, как и все остальные. И чем дольше он будет скрываться, тем хуже для него.
13
Дом миссис Фарадей был по счету восьмым в этом квартале, выстроенном в середине девятнадцатого века. Изначально жилье предназначалось, без сомнения, для привилегированной части рабочего класса.
Оно помнило все: растущую ренту, запустение, военный урон и житье несколькими семьями в каждом доме; однако нынче им на смену пришли те представители среднего класса, которые ценят близость Сити, хороших ресторанов, театров, а также с удовольствием заявляют, что живут в интересном, общественно и этнически разнородном обществе. Судя по количеству оконных решеток и систем сигнализации, местные жители постарались обезопасить себя от нежелательных проявлений такого разнообразия.
Сам квартал подкупал единством архитектурных решений. Одинаковые фасады цвета кофе с молоком, балконы с черными железными перильцами… Отличия сводились к ярко выкрашенным разноцветным дверям и медным дверным молоточкам всех родов. Весной цветение огороженных вишневых деревьев оживило бы это архитектурное благолепие — теперь же лишь осеннее солнце освещало тянущиеся вдоль улицы голые ветки, а на стволах оставляло золотой отблеск.
